Улица Венеалме

Я тогда сказала тебе не всё. Алгар поцеловал меня без поощрения с моей стороны. – Конда стиснул зубы. – Но на следующий день, после этого и после того, как мы танцевали с тобой, я решила проверить, действительно ли я не испытываю ничего, когда он касается меня. И мне стало жалко его, потому что он ждал от меня взаимности, но её не было. При этом я так горела рядом с тобой... С чужим, странным для всех взрослым мужчиной, который должен был уехать весной. Все так расхваливали его, говорили, какой он прекрасный, какой замечательный, как любит меня, но я не видела особой разницы между ним и тем же Анканом, к примеру.

А с тобой всё было иначе. После того, как я увидела тебя, всего этого мне никогда не было бы достаточно. Я сожалею об этом поцелуе. Это одна из моих ошибок. Но потом ты ворвался в комнату к нам с Верделлом, и я поняла... разницу. Пожалуйста, прости меня, Конда.

– А я верил тебе, – сказал он, медленно переворачиваясь и подминая её под себя. – Я верил в твою чистоту и непорочность, ондео.

А ты, оказывается, из любопытства разбила сердце этому юному невинному сероглазому вождю, который любил тебя неистово, как я, но не знал, как подойти к тебе со своей страстью, потому что она не нужна была тебе.

– Конда... ты что...

– К счастью, я знаю, что моя страсть тебе нужна, и я знаю, как подойти к тебе с ней. Не дёргайся. Я просто обнимаю тебя.

– Вот видишь? Я же говорила. Рано или поздно она угаснет...

– Ты, верно, шутишь. Ты не чувствуешь её?

– Прекрасно чувствую.

.. Правым бедром...

– Тогда просто лежи и обнимай меня. Тебе не за что просить прощения. Наша встреча была невероятной, просто немыслимой случайностью. Я не знаю, чьих богов или каких духов должен благодарить за неё. Мы могли вернуться домой, и я бы жил, не узнав тебя, а ты бы вышла замуж за этого маленького вождя и нарожала ему кучу сероглазых сыновей, и мы бы прожили свои жизни порознь, не ведая, что может быть по-другому. Но мы встретились, и ты родила мне сына, похожего на меня настолько, что я чуть не зарыдал, когда увидел его.

Только брови у него твои, лютые. Не бей, прошу! – Конда стиснул её крепче, потому что Аяна попыталась достать одну руку, чтобы шлёпнуть его по плечу. – Мне интересно теперь, как бы выглядела наша дочь. Я надеюсь, что когда мы решим все бумажные вопросы, то постепенно наполним детские наверху шумными и непослушными плодами нашей любви и страсти.

Аяна хлопала глазами, скосив глаза на его затылок.