Улица Венеалме

– Я клялся не лгать тебе, ты забыла? Я когда-нибудь нарушал свои клятвы, хоть единый раз?

– Нет. Не нарушал. Ты только что выкидывал в окно изюм, вместо того, чтобы отдать мне, и пару раз притворялся спящим, когда я говорила с тобой, а ещё один раз изображал больного, чтобы я чесала тебе якобы зудящую спину, хотя мог бы просто попросить... Но клятв ты не нарушал.

– И не нарушу, – сказал он, притягивая её к себе. – Вообще-то я, похоже, болен, гватре. Чувствуешь, какой я горячий? Возьмёшься лечить меня?

– Вечером, – сказала Аяна, с сожалением отпуская его.

– Вечером возьмусь.

Конда выглянул из-за занавески и обернулся на неё.

– Вот, – сказал он, доставая из кармана безрукавки бумажный пакетик. – Тут то, за чем тебя посылали в город.

Аяна заглянула в пакетик. Два небольших плоских обкатанных морем камешка одиноко лежали внутри.

– Это леденцы, – сказал он, заглядывая ей в глаза и придвигаясь чуть ближе. – Это леденцы, которые вдруг нестерпимо захотела кира Атар. Они сладкие, но свежие.

В них мента и травы, и их продают только в одной лавке на углу площади Партет. Запах - изумительный.

Аяна едва удержалась, чтобы не засунуть нос в пакетик.

– Ты обещал не лгать мне, – весело и недоуменно наморщилась она.

– Я не лгу. Я сказал тебе слова, но перед этим показал тебе правду. Смотри мне в глаза и смотри на суть вещей. Слова имеют силу, но они не всегда означают то, что ими хотят обозначить. Не делай выводов, исходя только лишь из слов, сокровище моё, или только из того, что ты видишь глазами.

Всегда, всегда составляй полную картину и смотри ещё и... над словами. Без исключений.

– А про...

– Нет. Это истина. Посмотри мне в глаза.

Она покачивалась на зеркале, отражавшем тьму и тысячи тысяч искрящихся звёзд. Конда поддерживал её спину ладонью, но наяву, а не в этом видении, и она рванулась вперёд, роняя пакетик на колени, запуская пальцы в его волосы.

– Если ты будешь так кидаться на меня, то мне и впрямь потребуется гватре, – сказал он чуть позже, несколько раз вдохнув и выдохнув.

– Я пошёл.

Он легко выскользнул из экипажа, пригладил волосы и одёрнул безрукавку.

– Паде!

Глава 11. Имена

Аяна вышла, провожая глазами спину Конды и грустно глядя, как удаляется сияющий в солнечных лучах круп Кестан. С сожалением покачала головой, потом направилась к боковым воротам.

– Здравствуй, Айдерос, – поприветствовала она катьонте в синем, который вышел открыть ей ворота, явно страдая от солнечного света.