Улица Венеалме

– Понятия не имею.

Она гладила Гелиэр по голове и плечу, обтянутому блестящей тканью нежного молочного оттенка, потом с интересом наклонила голову.

– Это не то ли платье, в котором мы гуляли в парке? И приехали к Айлери? Давно не видела его.

– Да... оно теперь домашнее.

– И его всё равно нельзя стирать? – уточнила Аяна.

– Не знаю... Этим занимаются катьонте. Аяна, я хотела спросить... Это всегда вот так?

– Да. Но каждый раз немного иначе. Не думай. Чем больше думаешь, тем меньше чувствуешь. Когда ты зашла в море, нужно плыть, а не рассуждать о плавании.

– А... ну...

– Это пройдёт. Несколько дней, и всё пройдёт. Не пугайся.

– А.

Аяна гладила ей по голове, ведя пальцами по тёмным блестящим прядям, заправляя их за нежное смуглое ухо, любуясь на тёмные брови и дрожащие густые ресницы.

– Тебя вчера... Он ругал тебя? Он застал тебя тут... Ты пила вино, и опять он влетел... Тебя наказали? – вдруг встревоженно повернула голову Гелиэр. – Я вчера так испугалась!

Аяна вспомнила прошлый вечер и ночь, и волоски на теле встали дыбом.

– Нет, – сказала она, с трудом пряча улыбку. – Ничего такого.

– Что... О чём ты сейчас подумала? – резко села Гелиэр. – Аяна, что это сейчас было?

– О чём ты?

– У тебя глаза стали как у кота, который почуял каприфоль. Что он вообще делал в моей комнате?

– Ошибся дверью, наверное, – пожала плечами Аяна. – Ты хочешь есть?

– Очень, – призналась Гелиэр. – У меня в животе урчит.

– Тебе попросить завтрак сюда? Или пойдёшь в общую комнату?

– Я лучше тут.

Гелиэр с аппетитом жевала пирог с голубятиной, напоминавший Аяне, как Конда якобы сочувственно смотрел на неё, опозорившуюся перед киром Исаром и остальными. Какой позор! Вкусные почтовые голуби...

– Попробуй кусочек, – сказала вдруг Айлери, отпивая ачте. – Ты же не пробовала?

Аяна отщипнула кусочек с начинкой и прожевала, но не нашла во вкусе ничего необычного.

– Как курятина. А вот твои любимые чантере я бы попробовала.

Гелиэр замерла и покраснела так, что вчерашнее убранство комнаты поблекло бы рядом с цветом её кожи.

– Ох, прости, – сказала Аяна, виновато скалясь и гадая, что же такого было вчера с этими чантере. – Я лучше помолчу.

– Просто...

Она наклонилась к уху Аяны и быстро нашептала ей, сбиваясь и хихикая, шевеля дыханием волоски около уха.

– Без рук? – рассмеялась Аяна. – Вообще?

– Да, – хихикнула Гелиэр. – Мне было так неловко сначала... Он был слишком близко.