Улица Венеалме

Мне противно говорить что-то и видеть, что со мной соглашаются, несмотря на скуку и непонимание, лишь из-за того, что спорить с киром не принято. Но ты изумила меня, несмотря на юный возраст. Ты не просто спорила ради того, чтобы дерзить, злить меня или из-за того, что образование испортило твой характер. Напротив. У тебя есть собственное мнение, и ты будто пытаешься отыскать какую-то свою истину, скрытую между множеств истин мира. У меня от этого тоже возникает желание узнать, разведать, посмотреть...

Посмотреть, что там, за поворотом нити. Если бить кого-то по рукам, связывая условностями, далеко, знаешь, он в этом поиске не уйдёт. Хотя, не скрою, иногда запреты делают игру интереснее. Например, запрет использовать руки, – подмигнул он. – Иногда такие нарочные запреты заводят в очень, очень интересные места, заставляют искать лазейки... Как тебе понравилась та прогулка в парке? Тебе нельзя было касаться меня, и от этого случайные прикосновения разжигали пламя ещё ярче, не правда ли?

– Мне понравилась эта игра, – честно призналась Аяна.

– А ещё меня восхищает, как ловко ты находишь лазейки в том, что принято. Правда, было обидно стать гигантским капризным мужчиной с огромной ножищей, но это небольшое изменение того стоило, – сказала она, глядя на туфельки. – Я ехала к тебе, веря, что мы найдём выход из этих странных правил, и только укрепилась в этой вере. Ехала в надежде на шестнадцать ночей в год, на шестнадцать углов моих комнат, но по дороге я обрела весь мир. Оставила часть своей души полоскаться расшитой лентой на камнях пути хасэ, созерцать гармонию мира у Великого Дерева Фадо, вдыхать ароматы луга в холмах озёрного края и лететь в галопе на просторах прекрасного ухабистого холмистого Арная. Я в жизни не видела таких округлых холмов... Конда, как ты думаешь, что значат те строки? "Прекрасной юной девы грудь целуя, глаза закрою я, и сон последний моё дыханье унесёт в далёкие края..."

– "...Я дрожь её сомкнувшихся ресниц челом хладеющим почувствую, слабея, сходя в бездонную пучину забытья.

В потоках несвершённых дел, отринутых при жизни, вознесусь над пламенеющими горными грядами, и всё же вырвусь, воспарив на крыльях, сотканных мечтами моих друзей и той, что я любил, в звенящей пустоте, над краем, где больше нет меня", – подхватил Конда вдохновенно. – А как ты думаешь сама?

– Я думаю, это о тех, кто покидает дом. А ты?

– А я думаю, это о любви, – сказал он, обнимая её.