Улица Венеалме

– Даже в момент, когда глухая, безнадёжная, беспросветная бездна смыкается над тобой, любимая может подарить тебе крылья, поделившись своей мечтой.

– Харвилл сказал, что это про павшего воина.

– Арнайские стихи – как туман в вашей долине. Каждый видит что-то своё. Я помню, как ты вынырнула из тумана мне навстречу в вашей подворотне. Он был такой густой, что ты чуть не врезалась в меня. Знала бы ты, с каким сожалением я остановил тебя в том движении.

Аяна придвинулась ближе и уткнулась носом ему в ключицу под рубашкой, отогнув борт безрукавки.

– Больше всего на свете я бы хотела вернуться в тот момент и пережить всё ещё и ещё раз, снова и снова, выбирая каждый раз немного разные пути. Конда, не покидай меня больше.

– Я не покину. Клянусь тебе, что я не покину тебя, пока бьётся моё сердце, что я найду способ добраться к тебе, и ничто не будет важнее этого. Ничто. Это превыше остальных желаний, ответственности и вообще чего угодно. Пока я нужен тебе – я не покину тебя. Мы не можем вернуться туда, в долину, как не можем вернуться в любое время и место, где побывали, как это делали герои сказаний, но мы можем постараться прожить наши дни так, чтобы, когда придёт время закрыть эту книгу, нам не о чем было жалеть.

Аяна сидела на заборчике и смотрела, как Конда оттаскивает негодующего Кимата от горшка с папоротником, из которого тот палкой пытался выгрести землю на булыжники двора. Сердце заходилось от любви к ним, от затаённой радости, которая поднимала дыбом волоски на теле и слегка щекотала в носу, постепенно разгораясь, как тепло этого нового, только наступающего дня.

Глава 15. Глоток из чужого заварника

Нос болезненно, невыносимо, жгуче свербило от навязчивого запаха дисодилий, что настойчиво заползал в комнату через открытое окно. Аяна лежала, дыша через подушку, на которой остался запах волос Конды, в попытках приглушить дивную сладкую вонь и притупить желание немедленно прекратить само существование этих жёлтых прекрасных цветов.

– Это невозможно, – сказала она вслух, вставая и натягивая туфли. – Невозможно.

Она прошла на кухню и села там, с удовольствием вдыхая запахи дыма и стряпни, жареных яиц, кипящего молока и пряной похлёбки.

– Опять страдаешь? – спросила Вилмета. – Что ж они тебе так досаждают?

– Запах не нравится, – сказала Аяна. – Слишком сладкий.

– Подойди к Шу. Может, согласится их прикрывать хотя бы на ночь.

– Ночью они как раз не пахнут, – жалобно сказала Аяна.