Улица Венеалме

– И о чём же была его книга?

Аяна задумалась, вспоминая сплетения судеб героев истории Харвилла.

– О кругах на воде, – сказала она наконец. – О пути и гармонии души с миром.

– Это странно. И скучно.

– Нет, отнюдь. Среди книг, что мне попадались, были такие, что насыщают тебя сведениями, необходимыми для того, чтобы идти дальше. Они не скучные. Просто если съесть много соланума со свининой, потом животу тяжко, а голова ничего не соображает. Есть сказания, такие, что похожи на причудливые пирожные. Их много не съешь, потому что от сладости на языке возникает противное ощущение.

Есть те, которые похожи на вашу похлёбку, в которой среди одной воды плавают скромные кусочки моркови и курятины, и ты, проглотив такую, недоумеваешь, – что это было? А книга Харвилла, которую он так медленно пишет, она как большая, большая кружка ачте. Ты пьёшь её у очага дождливым вечером. Она тоже в основном состоит из воды, но согревает тебя изнутри. А иногда в ней попадаются терпкие листики, и этот ачте пахнет, как воспоминания позапрошлой весны, когда лепестки слив и яблонь падали на плитки двора и укрывали их розовым нетающим снегом. Она не скучная. Она насыщает, но по-другому.

– Ты сравниваешь книги с едой? – переспросила Айлери.

– Ну, да... Есть пища для тела, есть пища для глаз, то, что наполняет тебя красотой, как эти розы, а есть... вроде пищи для воображения или ума. То, что подталкивает тебя к мечтам или размышлениям.

– Я читала несколько книг. Они были скучные. Всё это я слышала и от дэски Мауретты, и от дяди.

– О чём они были?

– О заветах добра и совести и о том, как важно им следовать.

– Все? Все были такие?

– Да, – подняла бровь Айлери. – А что ещё читать? Справочник родов?

– Ну дэски же читают свои... книжки. Неужели нет книг для юных кирий?

– Есть, – округлила глаза Айлери. – О заветах добра и совести.

Аяна шла, жалея, что поехала тогда с Гелиэр в галантерейную лавку вместо книжной. Ей стало до ужаса любопытно, что же за книги там продают? А ещё она вспомнила записи Конды, его большую книгу, где арнайская обстоятельная вязь перемежалась со страницами остроумных зарисовок на общем языке, теперь утраченную, которую она так и не успела прочитать внимательно, потому что уделяла гораздо больше внимания буквам на его спине.

– Но... Такие... О путешествиях, например, – сказала она. – Или, знаешь, вроде сказаний, но не древние.

– Ты имеешь в виду, книги о том, чего нет?

– Да.

– Как твои вымышленные создания? – Айлери остановилась.