Царевна яблоневого чертога (Невеста скомороха)

Но этот шаг должен был сделать кто-то снаружи, из большого мира, мира настоящего, который, однако, давно и окончательно их отверг.

***

Маленькая Чушка горько плакала в своем закутке.

— Весна! Царевна! Прости меня! — шептала она отчаянно, зная уже, что никогда не решится попросить прощения в лицо.

Ее крохотные грязные пальчики бережно сжимали драгоценный подарок — лепесток Цветка Жизни, и слезы капали, напитывая его. Лепесток набухал и насыщался цветом, от соленых слез горечи и раскаяния он стал почти черным, но Чушка ничего не замечала.

Она плакала и плакала, давя рыдания и сдерживая всхлипы, чтобы кухарка не услышала и не отхлестала ее в наказание, а лепесток рос.

Глава 3. Ворота полуночи

Веснянка в отчаянии застыла посреди комнаты. Нужно было бежать сейчас же. Но как? И куда? Выживет ли она одна? Ни на земле, ни под землей не было для нее надежды. Без денег, без умений, без друзей куда она денется? Она и в лесу много лет не бывала, а уж за лесом и вовсе никогда.

И что это значит? Смириться с судьбой и плыть по течению, как плыла последние четыре года? Веснянка судорожно вздохнула, пытаясь успокоить сердце бушевавшее в груди.

Насколько было бы легче, если бы царица просто оставила ее в покое.

«И что тогда? — нашептывал тихий внутренний голос. — Неужели ты бы и в таком случае молча смотрела бы как разрушают твой дом?»

Нет, царица делала все правильно: вымотать ее, затоптать, уничтожить. Постепенно, как лягушку варящуюся в молоке. И вот, лягушка почти сварилась, а выпрыгнуть как и раньше из кастрюли не может.

Веснянке хотелось броситься на кровать и зарыдать горючими слезами, но это казалось таким бессмысленным. От рыданий ей не станет легче, только тяжелее. И как бы горько она ни плакала, никто не придет утешить ее. Как-то странно это: дворец полон народа, а она всегда одна. Даже с Шаркой наступающей на пятки — и тогда одна-одинешенька.

Она медленным ровным шагом подошла к постели и села, аккуратно расправив платье. Платье это было мамино, как и вся ее одежда.

На Веснянку наряды шили только когда-то давно, в далеком детстве, а теперь придворные швеи, не покладая рук трудились, обшивая Агату и трех ее дочерей.

Два сундука с одеждой — вот все наследство, доставшееся Веснянке от матери, которую она никогда не видела. Два сундука и мешочек, который только сегодня передал ей Федул. Веснянка настороженно прислушалась к звукам из-за запертой двери и, таясь даже здесь, в своих покоях, достала драгоценный дар.