Тайна королевской печати. Книга 2

Ушла, но слова её остались – настойчиво звенели в голове, отодвигая на второй план все иные звуки.

Я умерла. Умерла... Ну что за вздор? Кому пришло в голову меня хоронить, да ещё так нагло, обманывая всю страну?! Нахмурившись, я уже готова была выплеснуть свои эмоции, высмеяв глупую ложь, но Диран попросту зажал мне рот ладонью, шепнув на ухо:

– Молчи.

От такого самоуправства я и вправду онемела, позволив магу и Йомару увести меня какими-то переулками прямиком к герцогскому замку.

Дар речи ко мне вернулся лишь в гостиной замка, когда меня усадили в кресло, укутали ноги пледом, а в руки силой впихнули ароматное горячее вино:

– Пей, – приказал Диран, подталкивая бокал к губам.

– И прекрати, наконец, смотреть в одну точку!

Я послушно глотнула. Вино с пряностями чуть пощипало язык, согрело сперва горло, а затем и грудь изнутри, будто заново запуская застывшее сердце. И голос, как ни странно, тут же прорезался:

– Что происходит? Почему они меня хоронят? Я же жива! Жива же?!

– Жива, жива, успокойся, – заверил хозяин замка, надавив ладонью на плечо и силой удерживая меня в кресле.

А я хотела во что бы то ни стало встать и действовать. Стремглав бежать на площадь, чтобы остановить этот фарс. Ведь нужно объяснить, нужно сказать правду, что королева жива и оплакивать некого!

Или есть кого?

Дыхание вновь перехватило. И второй глоток глинтвейна не растопил лёд, внезапно поселившийся внутри. Холод в груди рос, расширялся, как и ужас от осознания того, что произошло в столице во время моего отсутствия.

Уезжая, я оставила вместо себя двойника, чтобы никто не обеспокоился внезапным исчезновением королевы. И теперь, после этого показного траурного шествия, были все основания полагать, что в семейный склеп отправилась именно она, моя верная подруга...

– Я... я должна всё выяснить. Немедленно!

– Обязательно, – послушно согласился со мной Диран, поглаживая по плечу. – Мы обязательно всё выясним. Ты пей, пей.

И я пила, почти не чувствуя вкуса. Пила вино, как воду – не задумываясь, большими глотками.

За что и поплатилась, почти мгновенно провалившись в полудрёму.

Голос Йомара – низкий, отрывистый, с рычащими нотками – я слышала будто сквозь вату. И, как ни старалась, не смогла приподнять отяжелевших век, чтобы разглядеть его лицо, наверняка взволнованное и потерявшее человеческие черты.

Смысл его речи также ускользал, хотя слова уверенно складывались в предложения:

– Я отправляюсь в столицу, госпожа, а вы лучше останьтесь здесь, под присмотром.