Мечта для мага

И у меня даже слеза задрожала на ресницах - как же здорово, что мы снова вместе, всей семьёй!

- Поехали, что ли? - отец стукнул вознице, плюхнулся на мягкое сиденье, и коляска закачалась на брусчатке городских улиц.

Он весело пересказывал свои дорожные приключения, спрашивал у Степана о моих успехах. Мой нянька жаловался, что я много учусь и совсем не берегу себя. Отец добродушно журил, требовал обещаний не сидеть допоздна над учебниками, и не переставал улыбаться - он слишком рад был нас видеть, чтобы сейчас ругать за что бы то ни было.

А я всё смотрела и смотрела на него, пытаясь разгадать, что он мне скажет.

- Дочь, что происходит? - наконец, не выдержал он моих взглядов.

- Не здесь, папенька, - я кусала нижнюю губу, боясь не сдержаться и начать расспрашивать его о планах в отношении меня. - Только об одном попрошу тебя - встретит тебя князь, как прибудем, пригласит на разговор, так ты сначала со мной поговори, хорошо?

Папенька прищурился, чуть приподнял бровь в непонимании, но вопросов задавать не стал, кивнул.

Делегардовы, люди светские, конечно, встречали гостей у порога, вернее, гостя - моего отца. И Юлий Иммануил, и Ольга Леоновна вышли в холл, чтобы один потрясти руку моему отцу, другая - сиять улыбкой и предлагать чувствовать себя как дома.

Папеньке выделили покои рядом с теми, что занимала я, и пока слуги заносили багаж, князь успел поинтересоваться, как прошло путешествие и пригласить батюшку, как и меня, на обед, что должен был состояться часа через два.

Когда мы, наконец, остались втроём (Степан остался у двери, подпирая её спиной - не почему, просто так, на всякий случай), отец перестал улыбаться и с тревогой сказал:

- Ну рассказывай, дочь.

И я рассказала.

Про императорский бал. Отец кивал с улыбкой, он знал о нашем успехе.

Про слова Мараи о Вольдемаре, о моём убеждении, что князь строит планы в отношении меня и своего сына, о том, что именно для этого и пригласил папеньку - чтобы иметь с ним серьёзный разговор.

Когда я закончила и перевела дыхание, которое как-то незаметно сбилось на плаксивую, жалобную ноту, будто у маленькой обиженной девочки, отец вопросительно смотрел на меня и молчал.

И я молчала и смотрела на него. Смотрела и ждала.

- Так почему ты испуганная такая, Лиззи? - мягко поинтересовался папенька.