Ковен Ядовитых Жал

Она чувствовала себя как никогда вымотавшейся, поднимая руку, чтобы открыть портал в двери.

— Я пойду домой.

Бабушка тяжело опустилась в кресло у своего стола, опираясь рукой о массив столешницы.

— Ты можешь остаться сегодня здесь. Твоя комната все еще ждет тебя.

Киссия прикрыла глаза, доставая из кармана щепотку пыльцы.

— Не надо. Я лучше пойду в свой новый дом. Хочу побыть одна.

Она обернулась посмотреть на Кассандру. В глазах старшей ведьмы плескалась та же усталость, что чувствовала сама Киссия.

— Пока, ба.

Увидимся.

Девушка переступила порог портала, не дождавшись ответа.

***

Киссия вернулась домой.

Домой к Каду.

В кухне горел свет, но никого в комнате не было, и девушка без слов прошла к кухонному шкафу, доставая припрятанную бутылку бурбона. Янтарная жидкость плещется в бокале, но никто не любуется благородным отблеском. Киссия делает большой глоток, морщась от отвратительного вкуса, и без сил падает на диван.

Этот дом даже не был в полном мере ее.

До четырнадцатого февраля прошлого года, приходя после института в многоквартирный дом в городе Смежном, Киссия открывала входную дверь и попадала в обычную типовую квартиру, находящуюся в этом же доме.

Но после, став Хранительницей, она не могла позволить себе такой роскоши. Девушка должна была находиться в одном доме с Чернокнижником Бальзамо Кадуцеусом, и Ковен, применив долговременное заклятие к двери квартиры, сделал ее порталом, ведущим в дом, где содержится Кад.

Дом, который находился в другом городе — Новой заре.

Она потеряла свою уютную светлую и милую квартирку, любовно обустроенную за два года жизни в Смежном, голубую кухоньку, уставленную маленькими баночками со специями и вазами с живыми цветами. Свой светло-розовый диван, с отвратительными рюшами под сиденьем, который почему-то полюбился ведьме, наверное, за невероятную мягкость подушек и высокую спинку.

Этот диван был перевезен ею в мастерскую дома, и технически не был утерян девушкой. Но больше не дарил того ощущения уюта и спокойствия.

Дом, принадлежавший роду Оромори веками, казался девушке более чужим, чем безымянная квартирка в Смежном. Он весь пропах магией Када и казалось, больше принадлежал ему, чем ведьмам ее рода.

До переезда девушка любила подолгу сидеть на кухне, пробуя готовить новые блюда и листая конспекты прямо на отвратительно милом розовом диване. Теперь же она чувствовала себя затворницей, прячущейся в глубинах чужого дома, не имея по истине своего угла.