Ковен Ядовитых Жал

— Во сне нет границ и запретов, — говорит герой ее сновидения, и его голос сладко обволакивает.

Киссия качает головой, оглядываясь в поисках выхода. Но вокруг нет ничего, что могло бы подсказать девушке, как покинуть созданную мозгом ловушку. Только искривленные стволы деревьев и их корни, стелящиеся под ногами, еле заметные от плотной завесы в воздухе. Она делает глубокий вдох, и легкие наполняются горячим паром.

— Нет, — говорит она, пятясь назад. Спина врезается в жесткий ствол дерева.

Кад приближается к сопротивляющейся ведьме.

Его глаза не такие, как в обычной жизни. На лице нет фальшивой въевшейся за века насмешки. Он смотрит тяжело, и от этого взгляда внутри нее все переворачивается.

Пальцы колдуна касаются ее лица, отбрасывая назад влажный от горячего пара локон. Она качает головой, не в силах поднять отяжелевшие руки.

— Тебя не должно быть в моей голове, — говорит Киссия призраку реальности, и он невесело усмехается.

— Так прогони меня.

Ведьма просыпается, откидывая запутавшееся в ногах покрывало с кровати.

Сердце заходится в груди, а руки сотрясает мелкая дрожь.

***

Однажды, спустя две недели после смерти Лиары, поздней ночью во входную дверь ведьмы со стороны подъезда многоквартирного дома в городе Смежном постучали.

Стук был сначала робким. Но повторился через полминуты, когда с той стороны не дождались ответа. А потом повторился чуть быстрее. И еще быстрее. И с каждым разом непрошенный гость все громче и напористее ломился в дверь, не собираясь уходить восвояси.

Киссия и не узнала бы об этом. В такое время она по обыкновению была в своей постели, а спальня находилась слишком далеко от прихожей, чтобы различить зов непрошенных гостей.

Но к счастью стучащего, Кад не спал. И по какой-то причине услышал нетерпеливого гостя. Колдуну надоела непрекращающаяся осада входной двери, и за неимением возможности самостоятельно решить проблему, выходящую за рамки дозволенного ему Ковеном, он решил возложить эту ношу на ту, что могла открыть чертову дверь.

Киссия вскочила в своей постели, избавившись от очередного мучительного сна с участием преступника-колдуна, и судорожно переводила дыхание. Она спихнула мешающееся одеяло на ковер, прижав руку к груди, в которой гулко билось сердце, и ахнула, когда из-за примявшейся влажной ночной рубашки цепочка с кольцом впилась в кожу.

Обжигающим холодом впилась, посылая нервные мурашки по всему телу.