Конный портрет со свитой

- Постой пока тут, друг мой любезный! – выдохнул директор, вытирая платком лоб и щеки. - А то в церкви – ремонт во всю голову. Не ровен час там тебя, драгоценного моего, толкнет кто-то, или известкой капнет! Я тебя, дружище, даже никому из работников не доверил нести, сам сюда притащил! В самое тихое место нашего дворца. В общем, отдыхай, бесценный портрет, а как только ремонт закончится – верну тебя на историческую родину.

С этими словами Вася нежно погладил край рамы картины и вышел из комнаты. Он не заметил, как по тихому помещению, среди абсолютно закрытых окон внезапно пролетел шальной, взявшийся из ниоткуда ветерок.

Сквозняк качнул закрывающую картину ткань, и она с легким шуршанием упала вниз, открыв печальные глаза и трагическую линию губ знаменитого портрета императора Павла из домовой церкви.

- Федор Кузьмич, вот зарядка для читалки! – воскликнула Женька, влетая обратно в комнату.

И остановилась, едва не наткнувшись на портрет. Она растерянно потерла виски, недоумевая, как он здесь оказался? И почему-то почувствовала сильное головокружение.

Завершая начатое движение, Птица положила «хвост» от читалки на стол. И тут в ее памяти, совершенно неожиданно всплыли строки из самого первого, самого любимого и горестно-яркого романа. Перед глазами, как наваждение, поплыли картины далекого Прошлого.

Москва, уютный бар, похожий на старинную таверну, перебор гитарных струн, взволнованный шепот публики и – голос. Родной, сильный, чуть хрипловатый, полный спокойного мужества и сдержанной боли. Женька покачнулась и вцепилась в край стола.

Вернее попыталась вцепиться, но не ощутила его под своими руками. Твердое дерево внезапно стало зыбким, как дым. В этот миг она поняла, что уже, как наяву, отчетливо слышит каждое слово Поющего.

И видит знакомый прищур пронзительных глаз - веселый и отчаянный. Голова кружилась все сильнее, и все предметы в комнате сдвинулись со своих мест, и тоже понеслись в неистовой пляске. Мир истончался, таял, исчезал на глазах. Единственным мощным и надежным, что в нем осталось, были гневные и тревожные слова.

И гул струн, звучный, как набат.

Чёрные плеши больших площадей залиты морем огня. Тени застывших в бронзе людей смотрят в упор на меня - смотрят, не зная, кто я такой, словно в предчувствии бед... Я возвращаюсь снова домой сквозь город прошедших лет. Криком сейчас тишина прорастёт - я слышу, ведь я не глух. Вынула полночь свой нож - он остёр, как луч фонаря на углу. Визг тормозов в отдалении всплыл - кого-то опять занесло...