Княжич степных земель

- Морок, - шикнула Зулейка. – Идём.

- Знаю, - отозвалась Марена.

Тень шла на них и не собиралась сворачивать. Они же бежали навстречу ей. Стоило соприкоснуться, как чернота исчезла, а тропка вильнула и закончилась, как и непроглядный лес. Зулейка и Марена оказались на одной из улиц Яшевиц-града. Люди сновали туда-сюда, словно не замечая появившихся ворожей.

- Добрались, - птичница выдохнула и присела. – Жуть какая.

- Да, - обессилевшая Зулейка рухнула рядом. Она только сейчас прочувствовала, чего им далось путешествие.

Зулейке вспомнился её первый раз. Она досадливо усмехнулась. Тогда ей безумно хотелось сбежать от господаря. Зулейка встала на неведомую тропку и побежала. Только та вывела её обратно к дому, и у его крыльца её ждал гневный чародей. Сбежать не вышло. Господарь чувствовал все их души и мог вытащить каждую из любого уголка.

Но то… Дела давнишние. Отчего-то Зулейке казалось, что чародей не вернётся. А если и да, то она всё равно будет поступать так, как велит собственная воля.

- Он потерял власть над нашими душами, - её внезапно осенило. – С чего бы вдруг?

- И впрямь, - Марена осмотрела свои ладони. – Я перестала его ощущать. Это странно.

- Надо будет обсудить с остальными, - Зулейка тряхнула головой. – Когда вернёмся.

Сестра согласно кивнула. Её мысли сейчас занимало другое – Юркеш находился совсем рядом. Обрадуется ли он их встрече? Зулейка не знала точно, что происходило между ними, но отчётливо чувствовала страх Марены.

6.

На улицах Яшевиц-града говорили о жутком. Ходили слухи, будто князь Стратич вот-вот умрёт, а его место займёт Ягрэн, потому как Юркеш, наследный княжич, тяжело болен. Не обошла хворь и его невесту, словно кто-то проклял их терем или они сами наделали дел и разозлили Трёхликую Богиню. Может, последняя впала в гнев из-за того, что всё больше людей молились другому богу и посещали церкви с медными куполами? Кто знает.

Звон колоколов ударял по ушам. Толпы стекались к молельням, где монахи в чёрных плащах раздавали хлеб и просили прославлять Триединого Бога. Что ещё оставалось голодным и замёрзшим горожанам? Одна лишь вера. Кто-то предпочитал и вовсе забываться, утопая разум в палёной воде, кто-то шёл к продажным девкам, а кто-то – в новые храмы. Свежие брёвна ещё пахли лесом, и в них слышались отголоски древних духов.