Княжич степных земель

Зулейка вдохнула лошадиный запах и вздохнула. Придётся привыкать – не всё же время сидеть в тепле и любоваться из окна на беспощадную зиму.

7.

Что–то неладное творилось в Яшевиц–граде, словно людские души вывернулись наизнанку после сожжения Стратича. Войцех вдыхал морозный воздух и чувствовал в нём бурю, тяжёлую, прямо–таки свинцовую. Воеводе не нравилось, что народ криво щурился, а братья и сватья спорили между собой, едва ли не хватаясь за оружие. Единственные места, где не бывало драк и распрей, – молельни, но и в тех поселилось непонятное.

После змеиных монахов Войцех не рисковал ходить туда. Он издалека смотрел на толпящихся людей и думал: неужели ласки нового бога лучше? Разве плохо ли Домовые следили за домами, а Лешие помогали добывать крупные ягоды? Разве плохо относилась к ним Трёхликая Богиня, дающая урожай каждый год? Видимо, этого было недостаточно.

Войцех слишком поздно понял, что простым людям нужно было Слово. Кто–то должен говорить, «проповедовать» и выслушивать чернь в ответ. Триединый Бог слушал и что–то обещал.

Это придавало сил многим, и неважно, что обещания могут не сбыться – важной была лишь вера. Что Стратич, что Юркеш не слышали их и не хотели слушать, оттого люди и забыли про людских князей. Конечно, многие из них знали Войцеха в лицо и благословляли его, но что мог сделать воевода? Он – не князь, только его рука.

Его люди находились среди змеиных монахов. Воевода не поскупился и послал лучших шпионов, чтобы те посмотрели на новую веру изнутри. Его глаза и уши находились всюду, и услышанное не нравилось Войцеху.

Люди не просто ждали войны – они жаждали её, словно чья–то невидимая рука превратила их в злых и голодных псов.

Утолить эту жажду могла кровь, реки крови. Недаром в его дружине становилось больше воинов – многие приходили сами, желая научиться ратному делу. Не сидел зря и княжич Ягрэн – у него было несколько отрядов умелых стрельцов и ещё столько же – мечников. Войцех не знал, откуда старший доставал деньги, но тот сорил золотом и серебром, не скупясь на щедрые подарки для самых выдающихся.

Надо бы приказать своим, чтобы больше говорили о милосердии и всепрощении. Шутка ли – воеводе заниматься этим? Но что делать, если на улицах Яшевиц–града бродили не простые торговцы, а целая собачья свора. Войцех видел, как они рвали друг друга из–за пары медяков, а ещё он заметил безразличие остальных и чей–то звонкий хохот.

– Княжич, – воевода почти взбежал по лестнице, завидев идущего Юркеша, – лихое время настало, княжич.