Княжич степных земель

Река словно оживилась после долгого сна. Переливчатые волны поволокли Лыцка поближе к берегу, а затем отпустили. Вода успокоилась и снова начала замерзать, впадая в зимнюю спячку. Мажанна с интересом взглянула на Лыцка. Он отряхивался и сбрасывал с себя мокрую одежду.

– Весной сочтёмся, – усмехнулась русалка. – Сейчас мне пора. Если не вернусь вскоре, отец взбесится. Береги себя.

Смарагдово–травяные кудри исчезли глубоко в реке. Лыцко был невероятно благодарен Мажанне за спасение и пообещал на Остару щедро вознаградить русалку.

Но это будет нескоро – сейчас предстояло отряхнуться и привести себя в порядок.

Он осмотрелся. Рядом горели огни, купеческие домики стояли рядами, а хмурые стражники осматривали обозы у ворот. Сомнений не оставалось – Мажанна вынесла Лыцка аккурат к городу. Деревни выглядели иначе. Он надеялся, что это столица, та самая, где можно отыскать Марену и рассказать ей скорбные новости.

Лыцко остался в одной рубахе (не раздеваться же полностью) и пошёл вперёд, к красочным резным домикам.

Сила поддерживала какую–никакую искорку тепла в теле и не позволяла ему замёрзнуть насмерть, но лучше бы поскорее согреться – внутренние запасы не вечные.

И каким же было его удивление, когда на него, посиневшего и уставшего, чуть не наехала Зулейка на статном жеребце! Лыцко протёр глаза: ан–нет, не морок, и впрямь сестрица, живая и румяная.

– Лыцко! – она ощупала парня. – Ты откуда взялся?! И как?!

– Сначала обогрей, – фыркнул он, – а потом расспрашивай. Забыла, что ли?

– И верно!

Зулейка помогла ему забраться на коня и дёрнула поводья, развернув жеребца.

Они помчались по улицам с дикой скоростью, минуя зазывающих торговцев и дерущихся в стороне ратников. Зулейка выжимала из животного все силы, беспокоясь за брата. Лыцко прочувствовал это и улыбнулся. Её лицо заметно побелело – видать, жизнь в княжеском тереме не проходила даром, но душа Зулейки оставалась всё такой же. Лыцко радовался. Никогда ещё он так не благодарил богов за то, что переплели их нити и позволили встретиться.

2.

Марена повелела чернавке принести мятного чаю всем троим. Разговор был не самым лёгким. Поначалу она со слезами на глазах обнимала брата и целовала его в лоб. Даже боялась отпустить. Казалось, что он растает и исчезнет. Зулейке и Лыцку пришлось успокаивать её и повторять, что они живы и никуда не денутся с этого света в ближайшие годы.

Удивительное тепло окутало Лыцка. В комнате пахло хвоей, полынью и лошадьми. На окнах красовались рисунки Морозной Матери.