Княжич степных земель

– Не скажу, – Лыцко совсем недавно понял, насколько важно беречь себя и свою голову. – Я не собираюсь впадать в опалу.

Это успокоило Марену. Они вернулись в терем. Да, их видели ратники и чернавки. Наверняка пойдут слухи о том, что она завела себе любовника, но Марене было слишком всё равно. Юркеш ей не жених и клятвами они с ним тоже не связаны. Пусть болтают, что заблагорассудится. Обычно у тех, кто разносит самые паршивые слухи, была самая грязная душа, и сплетни об обитателях княжьего терема её совсем не украшали.

3.

Ольшанка кусала губы и пыталась испепелить взглядом лесную девку, которая сидела почти рядом. Неслыханная дерзость! Княжич сделал её своей советницей и держал, даже приютил её братца, взлохмаченного мальчишку с пылающими жаром глазами. Прямо–таки маленький нечистивец, а не человек. Ему самое место – в саже, чтобы подогревать огонь в печи и трудиться на пару с чернавками, а не возле княжеского стола. Но Юркеш решил иначе. Молодая княжна сжала кружевную ткань рукавов и уверила себя в том, что её наречённый непременно поплатится.

Она с нетерпением ждала конца седмицы. Ольшанка была уверена: Ягрэн поймёт, если княжна выйдет замуж за Юркеша, а после его гибели поклонится старшему княжичу и упадёт в его объятия. Ягрэн от неё не откажется, иначе придётся ссориться с князем Холмогорским. Зачем это юному княжичу? Нет, все в тереме знали, что Ольшанка – видная невеста. Чужачка, но зато – дочь князя Холмогорского. Ей суждено прибрать к рукам степное княжество и родить наследника.

И рядом с ней сидела эта девка! Сверкала смарагдовым монистом и пила пряный сбитень, переговариваясь с братцем–нечестивцем.

Юркеш почти не ел и не пил – делал пару глотков из кубка и отставлял его в сторону. Ольшанка взглянула в мутные глаза княжича и не увидела там ничего. В них не было ни искрящейся жизни, ни скорой гибели, ни тревоги. Складывалось ощущение, будто ледяное спокойствие связано Юркеша по рукам и ногам.

Войцех пытался мягко напомнить княжичу о порядках в тереме, но тот его словно не услышал.

Сам Юркеш расспрашивал воеводу о змеиных монахах. Надо же, подумать только – монахи–змеи! Это чудо так забавило Ольшанку, что она подумывала пойти в молельню и узнать больше о новом Боге и Триединстве. Было бы неплохо спеться с этими змеями, приручить их и держать под подолом. В новом оружии она не нуждалась, но кто знает, вдруг ей однажды пригодится помощь со стороны?

Она бы не стала писать отцу из гордости. Её проигрыш здесь означал бы позор Холмогорского рода.