Княжич степных земель

Хан Колмыцкий, если знаешь такого, сжёг дотла четыре деревни и прогулялся по заставе. К счастью, теперь он больше нигде не прогуляется.

С этим письмом ты получишь его голову. Прими этот подарок от мятежного княжича, своего брата, и знай: я гряду. Я не хочу вступать с тобой в битву, но мне придётся это сделать ради нашего княжества, если ты продолжишь упорствовать. Поэтому прошу по–доброму: отступись, Юркеш, пока не поздно. Не присягай богам и не бери на себя бремя, которое тебе не предназначено».

– Хорош братец, – цокнул княжич с досадой.

Марена положила письмо на стол. Ратники держали в руках круглый мешок, насквозь пропахший гнилью и пропитавшийся кровью. Ей пришлось отойти к окну, чтобы не вдыхать мерзкий воздух.

– Что будешь делать? – лесные девки не должны спрашивать княжичей, но у них с Юркешом всё далеко не просто.

Он пожал плечами и тяжело вздохнул.

– Все ждут, что я отдам княжество, – Юркеш печально улыбнулся. – Ждут, что я проявлю слабость и мягкотелость, проиграю старшему брату, как проигрывал раньше, – в глазах младшего княжича промелькнули злые искорки.

Марена отвернулась. Надежда на чудо, что всё разрешится миром, почти угасла. Если Юркеш не уступит – быть войне. Значит, придётся готовиться и запасать зерно вместе с оружием. За войной пойдёт голод, а там и до восстания недалеко. От мысли, что княжича повесят, птичницу бросало в дрожь. Она хотела, чтобы он умер своей смертью и в тёплой постели или в поединке, но никак не с позором и на глазах у смеющейся черни.

Чутьё подсказывало, что скоро ей придётся ворожить долго и много. Вдали тревожно зазвенели медные колокола, зазывая людей в молельни. Шумный и безрадостный день подходил к концу, голова трещала от разных мыслей. Марена вспомнила, что давно не пила мятный чай. Придётся выпить сегодня, иначе снова проворочается в постели всю ночь, а наутро будет замазывать синяки белилами. Интересно, что будет с посеревшей кожей, если её набелить?

Марена усмехнулась, представив, как её пугаются ратники, думая, что это колдовской морок, а не живая девица.

XI. Княжий пир

1.

– Мне казалось, ты ненавидишь меня, – Марена печально усмехнулась. – Я такое с тобой сделала, что словами не описать.

– Я не могу тебя ненавидеть, – Юркеш пожал плечами. – Ты как будто освободила меня от незримых оков и показала, что этот мир гораздо шире. Он больше, чем степное княжество со всеми его прелестями.