Княжич степных земель

– Но ты мучался, – на глазах птичницы выступили слёзы. – Ты горько страдал много лет, а я ничего не замечала и радовалась, что мне пишет сам княжич.

– Большинство ворожей не снимают свои чары, – Юркеш притянул Марену к себе. – Они хвалятся этим на каждом углу, а ты услышала меня и отказалась от всего, зная, что это может обернуться диким гневом. Ты не испугалась.

– И всё же ты слишком долго пробыл под заклятьем, – птичница тяжело вздохнула. Холодные объятия княжича ей не нравились, каждое его прикосновение словно кололо кожу.

– Мне больно за тебя, Юркеш, и я не могу избавиться от этой боли. Я слышу и чувствую её.

– А это уже твоё наказание, – княжич погладил её по щеке. – Мне нравится смотреть, как ты раскаиваешься. Я рад, что всё закончилось именно так и я не держу на тебя зла. Боги уже покарали тебя.

Марена отстранилась. Юркеш говорил с ней как самый обычный человек. Значит, он окончательно пришёл в себя. Княжич отпустил её на волю, а она – его. Несмотря на это, кое–что продолжало связывать их души.

Марена задолжала княжичу. Всё же приворот выпил из него почти все жизненные силы, и ей следовало восполнить хотя бы часть и позволить Юркешу прожить ещё хотя бы год, пока не появится законный наследник. Змеиный наследник, если вспомнить, из какого теста состояла его невеста.

Птичница кивнула княжичу и покинула его покои, закрыв дверь. Ратники провожали её хмурыми взглядами. Видимо, думали, что они там ели леденцы на палочках и миловались вовсю.

Все ведь знали, что они те ещё полюбовнички, только о правде никто даже не догадывался.

«Боги уже наказали тебя, Марена–птичница»

Она свернула за угол и ойкнула, едва не столкнувшись нос к носу с наследной княжной. Марена не стала кланяться Ольшанке и проплыла мимо тенью. Ворожеи никогда не склоняли спин перед князьями, княжичами, их жёнами и дочерьми. Чародеи, колдуны, колдуньи и разные ведьмы служили только богам и выполняли волю последних. Иногда сговаривались с иными.

– Позор тебе, неразумная девка, коль не узнала великую княжну Ольшанку Холмогорскую! – кричали ей вслед чернавки, сопровождавшие невесту Юркеша, но Марена сделала вид, что не услышала их.

Птичница знала, что после свадьбы ей предстоит сменить облик и снова ухать сизым филином. Иначе головы не сносить – Ольшанка собиралась бросить её в темницу сразу во время пира. Разумеется, тихо и тайно. Но такого удовольствия она не получит, как ни постарается.