Княжич степных земель

Кто–то освистывал и ругался, кто–то, наоборот, подпрыгивал от радости. Как будто весь Яшевиц–град разделился: одни ликовали, другие – шипели, считая, что настоящий князь находится в Пшелице. Самое ужасное, что Войцех сам не знал, на чьей он стороне. Да и не мог он выбирать между родными братьями – обоих в детстве таскал на плечах и любил почти как собственных сыновей. Он надеялся, что Юркеш образумился, и пытался не думать о том, что Ягрэн набирает людей.

Наконец–то показалась площадь. Городничий хорошо постарался – везде пестрели золотисто–багряные ленты, народ глазел, сбиваясь в толпы.

Войцех смотрел, как радуются люди, и у него теплело на душе. Всё же Юркеш – наследный княжич, а это что–то значило в их глазах.

С другой стороны площади стояли серебристые сани. Княжну Ольшанку Холмогорскую сложно было заметить за морем ратников, но Войцех высмотрел серебристый силуэт и улыбнулся. Юркеш в сопровождении дружины прошёл по площади. Снег захрустел под чистыми сапогами княжича. Последний подал руку Ольшанке, и та приподнялась и вышла из своих саней.

Народ ахнул, и было от чего! Багряный княжич брал в жёны серебристую княжну. Вдвоём они встали посреди площади, окружённые стражниками со всех сторон, и принялись низко кланяться богам и простым людям.

– Пусть видят все! – тонким голоском произнёс Юркеш. – Я, Юркеш Кадзимежский, беру в жёны княжну Ольшанку Холмогорскую и клянусь быть ей верным, надёжным мужем отныне и навеки, пока погибель не разлучит нас.

Люди начали радостно кричать, кто–то принялся бросать в воздухе колпаки, кто–то начал петь весёлые перепевки, зазвенели струны.

Войцех нахмурился и приказал ратникам успокоить толпу.

– А ну тихо! – гаркнул воевода на всю площадь, и его услышали. Толпа мгновенно замерла.

– Благодарю, пан воевода, – медово произнесла княжна. – Пусть знают все: я, Ольшанка Холмогорская, беру в мужья княжича Юркеша Кадзимежского и клянусь быть ему верной, надёжной женой отныне и навеки, пока погибель не разлучит нас!

Юркеш и Ольшанка взялись за руки.

Войцех улыбнулся – до чего же красивые! Княжич… Точнее, теперь уже князь, вёл молодую княгиню к своим саням. Народ снова ахнул. Волна ликования понеслась по снежному Яшевиц–граду. Опять понеслись песни с разных сторон, весёлые и похабные, торговцы наливали всем пряного сбитня. Зазвенели даже медные колокола в молельнях. Они тоже возвещали весь город о радости. Зря Войцех боялся, что начнутся беспорядки.