Последнее пророчество Эллады: Спасти Персефону

Огромное зеркало, стоящее рядом с ложем, засветилось, и царица едва успела отползти в сторону – из зеркала вылетело чье-то растрепанное визжащее тело. Следом заскочил хищно озирающийся Аид с хтонием в одной руке и глиняной табличкой в другой. Персефона не успела ничего сделать, даже ничем не прикрылась – и его темные внимательные глаза удивленно расширились:

– Ужас, что с тобой…

Царица дернула плечом:

– Арес! – она спешно достала из воздуха моток ткани, обмотала вокруг себя, как самая простая афинянка, закрепила гранатовой брошью, швырнула обрывки и предыдущего одеяния на пол и насухо вытерла глаза.

Все это время Аид стоял и странно смотрел на нее:

– Прости, – сказал он наконец. – Наверно, я зря тебя оставил... Извини.

Персефона отмахнулась: она решительно не понимала, в чем, собственно, проблема, и с чего бы ему вместо разведки на местности сидеть и охранять ее от Ареса. Пожалуй, ей было даже немного неловко, что бывший царь увидел ее в таком состоянии.

Кстати, кого он к ней притащил?

– Вместо своих извинений сказал бы лучше, кого ко мне приволок! – фыркнула Персефона.

– Да все в порядке, – усмехнулся экс-царь и зачем-то начал шарить по карманам своей варварской куртки. – Гермес! Тебе повезло.

Под удивленным взглядом Персефоны Аид потормошил вяло лежащее тело, влил ему в рот какую-то жидкость из маленького пузырька и начал рассказывать:

– Я сначала пошел к Танату, не дождался и решил к Гекате сходить.

Персефона придирчиво осмотрела «это» и недовольно спросила:

– А зачем нужно было тащить Гермеса ко мне?

– Затем, что он не просто так там ошивался. Он маскировался под Гекату.

Царица не оценила его торжественный тон. Она решительно не понимала, как талантливый, но не всесильный Гермес может изображать Трехтелую. Но Аид объяснил – показал амулеты, клочки одеяния, и царице сразу стало как-то не по себе.

Вот тут ей следовало взять себя в руки и прикинуть, как много мог узнать Арес и чем ей это грозит, но думать об этом почему-то не хотелось.

А вот Аиду явно хотелось расследовать. Он хищно смотрел на икающего после зелья Гермеса, нетерпеливо ожидая, когда тот придет в себя, и, не имея возможности допрашивать пленника, задавал вопросы Персефоне:

– А как давно он исчез?

– Наверно, с полсотни лет, – прикинула царица.