Междукнижие. Армелонский цикл

Бьярне отвечал ему взаимностью, засыпая на отцовской груди куда послушнее, чем у материнской, и Беата, вместо того чтобы ревновать сына и мужа в их понимании, к своему удовольствию только радовалась, глядя на них, и не ставила палки в колеса.

На самом деле, она никогда не сомневалась, что все именно так и будет. В отличие от Одже, настрадавшегося в детстве по вине жестокого отца и не уверенного в том, что сумеет стать для собственного ребенка опорой и примером. И пусть все месяцы беременности Беаты он носил ее на руках, будто величайшее сокровище, и ни словом не обмолвился о том, какие думы его терзают, Беата все поняла сама и постаралась убедить любимого, что его душевного тепла хватит и на десяток карапузов.

– Если они будут похожи на тебя, вне всяких сомнений, – улыбался в ответ Одже, однако Беата тут же хмурилась.

– Ну вот еще! – возмущалась она. – Я у тебя всегда буду единственной и неповторимой!

– Всегда, – соглашался Одже, притягивая Беату к себе и с пылом подтверждая свои слова ласками.

– Ах ты, подлиза! – смеялась Беата. – И когда только льстить научился? Опять какую-нибудь малоприличную книгу прикупил и оттуда идеи черпаешь?

Одже качал головой и с таким искренним восхищением смотрел на Беату, что ответа уже и не требовалось. И все же он никогда не скупился на приятные слова, зная, как нужны они им обоим, и снова и снова убеждая Беату в том, что она нашла лучшего на свете мужчину.

Она выбралась из остывшей постели и бесшумно – после рождения Бьярне пришлось научиться двигаться именно так – направилась в детскую. Заглянула в приоткрытую дверь и опять растеклась во влюбленной и нежной улыбке.

Замучавшись укачивать своего бутуза, Одже уснул, пристроив голову на спинку детской кроватки. Бьярне тоже мирно посапывал, широко раскинув ноги и намертво вцепившись ручонкой в отцовский палец, а Беата с трудом вздохнула от стукнувшейся в грудь гордости.

Вряд ли Одже подозревал, что это чувство давно уже стало одним из основных в душе Беаты по отношению к нему. По-прежнему считал, что именно ему повезло с избранницей, а не наоборот, и радовался своим победам только потому, что те позволяли Беате не чувствовать себя уязвленной в их браке. А она никак не могла разубедить его в подобной чуши. Все-таки Одже был совершенно уникальным человеком.