Лорд-дракон, вредная невеста и полезный лис

Девятихвостый стоял, прислонившись к сосне и просто наблюдал. Наблюдал, как она достает из чехла гуцинь, как разминает пальцы. Ее путь был непрост, в мире практиков женщин практически не было, но характер Вэй-Вэй был откован в Подземье. Бродячая совершенствующаяся никому не давала спуску.

По воздуху поплыла нежная, едва слышимая мелодия. Мелодия, сплетающаяся с веселым перезвоном чистого ручейка, с шелестом деревьев и едва уловимым жужжанием насекомых.

Вэй-Вэй была человеком, лис это знал точно.

Вэй-Вэй была частью мира не меньше, чем все духовные звери вместе взятые.

Вытряхнув из рукава флейту, он вплел свою мелодию в уже существующую гармонию.

Тонкая улыбка коснулась губ Вэй-Вэй, но больше практик ничем не выдала себя. Она играла так, будто и нет никакой флейты, будто не сливается ее мелодия с другой.

Лис усмехался - кто из них первым не выдержит? Точно не он - за прошедшие века Девятихвостый научился ждать.

Вот и сейчас, опустив флейту, он последний раз окинул взглядом прекрасную совершенствующуюся и, развернувшись, покинул свой наблюдательный пост.

Покинул и не видел, как ему вслед смотрела Вэй-Вэй.

За Девятихвостым вился тревожный ветерок, ветерок, которому не доставало сил ни на что. Ни листочек шевельнуть, ни прошлое изменить...

В клане его встретили неодобрительным молчанием.

- Забери ее себе,- фыркнула чернобурка,- или она заберет тебя.

- У тебя разыгралась фантазия,- лениво отмахнулся лис.

- Нет,- отрезала сердитая лисица,- просто кто-то опьянен паучьим шелком.

Дольше ворчать лисица не смогла, да и кто бы смог? Клановые лисы давно уже почитали своего главу как бога. Лисьего бога. А потому могли ли они противиться ему? Конечно же нет.

А если бы могли... Эта история пошла бы совсем иным путем.

По-весеннему легкий ветерок путался в еловых лапах, скользил вдоль стволов массивных фиолетовых деревьев и даже, иногда, попадал в центр лисьих нор. А все потому что Девятихвостый затеял строительство деревни.

Да-да, полноценной деревни! Больше семидесяти процентов его клана обрело человеческую форму.

И только старая чернобурка, догоняя своего повзрослевшего лисенка, укоризненно хмурилась. Хмурилась, но не возражала. Она тоже чувствовала эту странную необходимость, эту тягу к смене норы на павильон.

Но еще ее начал преследовать странный, пугающий запах. Не может в лесу пахнуть фруктами.