Шальная магия. Здесь

Та ахнула, распрямилась и строго сказала, опустив лицо, будто и в самом деле смотрела на пса:

- И у меня поспит. Он же погулял? – подняла незрячие глаза на Любу.

- Погулял… - протянула она. Что будет, если пес ночью растявкается или станет выть, просясь к хозяйке? Хватит ли дружелюбия старухи? Люба медлила, уже стоя в общем коридоре, и глядела на Тефика нерешительно. В принципе, раньше-то справлялась. Чего сейчас переживать?

- Иди, - раздражённо проговорила Матвеевна, рукой махая Любе, будто прогоняя насекомое, - иди уже!

Люба кивнула, наконец выпуская вздох, и повернула к себе.

Старухе нужно было подумать, может, обсудить с кем-нибудь предложение дочери, а бессловесная тварь в собеседники тут подходит куда больше, чем человек, который может растрепать всё. Или вот украсть старые шторы, которые даже на тряпки не сгодились бы…

Люба устало готовила ужин и уже не чувствовала голода. То ли уцененной булочкой перебив себе аппетит, то ли впечатлением от жуткой комнаты слепой старухи, а может, и разговором с ней.

Только противное тянущее ощущение в желудке, которое было уже не голод, а всхлип обессилевшего организма подсказывал, что поесть все-таки нужно.

Но, возможно, аппетит портила толстая Людка, загородившая своей огромной тушей дверной проем.

Она громко вещала о том, что сегодня очередь Любиного мужа убирать на кухне, что вечно сотворят бардак эти вонючки, а сами бросают всё и тараканов только кормят, что развелось пьяни как собак нерезаных и прочее, прочее, прочее. И всё это громко, издевательским тоном, потея, выкатывая глаза, потрясая толстым кулаком, с трудом сложенным из пальцев-сосисок.

С удовольствием.

С наслаждением.

Людка уже закончила все дела на кухне, спрятала свою посуду в шкаф на электрическом замке, но всё не уходила. Видимо, ожидала представления: как Люба будет гнать Димку убирать или, в крайнем случае, как будет делать это вместо него сама.

Димка в её, Любиной, жизни создавал ряд неудобств, но она никогда не жаловалась и уж тем более не устраивала прилюдных скандалов.

Это Людка не стеснялась ругаться с домочадцами на повышенных тонах и в общем коридоре, пытаясь привлечь соседей на свою сторону. И от того, что не получалось – не те, ой не те люди окружали эту великую женщину! – злилась и кричала ещё громче.

На шпильки толстухи Люба реагировала вяло, зная, что никакого представления не будет. И не потому что ей самой были неприятные сцены. Просто Димка ловко избегал встреч в те дни, когда был дежурным по кухне.