Шальная магия. Здесь

Он говорил: «Терпи, учись, не подставляйся!»

Альбина помалкивала и от Риммы требовала молчать. И угрожала, что если подруга расскажет что-то своей ли матери или Альбининой, то их дружбе конец. Римма делала большие глаза и обещала молчать.

А Альбина училась, и во многом успешно, как бы это ни было противно наставнице.

- Итак, сегодня мы прочитали с вами поэму, – произнесла мадам Люси, когда чтение было закончено. - Давайте обсудим её и запомним наиболее удачные фразы как из самой поэмы, так и из обсуждения.

Похлопывая стеком по раскрытой ладони, она прохаживалась за спинами девушек, и осанка подравнивалась как-то сама собой.

Подобные обсуждения были для Альбины несложным занятием, поэму она откуда-то знала, а поговорить о поэзии много ума не требовалось. Римма, которая считала себя старше – ведь ей уже восемнадцать! – и всегда с превосходством посматривала на подругу, в такие моменты едва скрывала зависть, потому что так же складно рассуждать у неё не получалось.

Зато отыграться она могла сразу после занятия, которое высокопарно называлось литературной беседой: четверо милых и благородных девушек шли заниматься верховой ездой, а Альбина…

- А вы на сегодня можете быть свободны, - произносила мадам Ромашканд, бросая на "лишнюю" ученицу короткий косой взгляд, после которого Римма отворачивалась, не в силах сдержать улыбку радости – пусть так, не своими знаниями и усилиями, но она обошла, опередила подругу!

Альбина присела в вежливом поклоне-книксене и с широкой улыбкой пошла на выход.

Скорее всего, и эта ситуация злила мадам, хотя сказать ничего не могла: она попалась в свою же ловушку, и теперь ей не на кого было пенять. Да, пятая ученица проходила более короткий курс, и уроки танцев и верховой езды пропускала, и при этом выглядела счастливой и довольной. И даже синяки от хлыста ничего не меняли в её настроении.

Возможно, Альбине стоило делать грустное лицо и вздыхать печально – мадам немилостиво отлучила её от прекрасных моментов своих курсов.

Глава 3. Здесь

Матвеевна долго думала. Даже когда дочь приехала, уже и неделю у неё прожила, а старуха всё никак не могла решиться, да в раздумьях изводила всех вокруг.

- Любовь! – строго говорила, встречая Любу поле работы у своей комнаты. – Погоди. Ты мне нужна.

За приоткрытой дверью была видна скорбная фигура дочери бабы Вали.