Жемчужина дракона

***

Эштон дра Гарт, мой законный супруг, пылал яростью, только что дым из ноздрей не шел. А может, просто не видно в темноте экипажа. Но мой папа тоже был драконом, так что я еще в детстве поняла: лучшая защита — нападение.

— Я сделала? — в моем голосе прозвенело искреннее возмущение.

— Кто же еще! — выпалил Эштон. — Зачем поцеловала меня в том злосчастном коридоре?

Его глаза так и пылали в темноте, и эти отблески огня завораживали.

— Ты, знаешь ли, тоже участвовал, — нахально заявила я.

— Тут ты права, — согласился он.

Любой был бы более интересным вариантом. А дракон первым попался под руку. Рассказать, как все было? Признаться?

Его глаза превратились в две пылающие щелочки.

— Это подло! — припечатал он. — Не думал, что дочь Корвина дра Виена опустится до такого.

Да как он смеет меня оскорблять!

— Если тебе не хотелось со мной целоваться, мог бы попросту отстраниться! Но нет, ты казался вполне довольным.

Эштон замолчал, но желваки на его челюсти выделились резче.

— Еще скажи, что я тебя обесчестила, бедного невинного дракона, — рыкнула я, расправляя складки на юбке, но Эштон вдруг запустил пальцы в мои волосы, безнадежно портя прическу, и заставил посмотреть ему в глаза.

— Да, — признал он, — я ответил на поцелуй. Обычная вежливость.

— Вежливость? Ты засунул язык мне в рот!

— И тебе понравилось! — рявкнул он, так что я подавилась следующим возражением, как-то сразу вдруг осознав, что вообще-то я еду в удаленный замок своего законного супруга, где он сможет сделать со мной все что пожелает.

— Хватит ко мне прижиматься! — выкрикнула я, с силой отталкивая его. — Вот так ты должен был поступить, если бы тебе не хотелось со мной целоваться!

Эштон застыл в углу экипажа, и я на миг испугалась — показалось, что он сейчас кинется на меня, как дикий зверь, замерший перед прыжком.

— Останови! — гаркнул Эштон, стукнув по стенке кареты, и кучер послушно придержал коней.

Мой муж вышел, и я, не сдержав любопытства, тоже высунулась наружу. Вокруг стояла ночь, крупные звезды рассыпались горохом над пшеничным полем, а стены столицы белели в приличном отдалении.

— Что ты делаешь? — изумилась я, когда Эштон принялся расстегивать рубашку.

— Раздеваюсь, — сообщил он очевидное.

Белая рубашка полетела в окно кареты, упав на сиденье.