Ветра Унтара

А сам дедушка с удовольствием жил в мастерской вместе со столярным станком и уймой инструментов для резьбы по дереву. В свободное от походов время дедушка вырезал изящные фигурки такой дотошной точности, что на каждую уходило минимум полгода увлеченного труда. Эти фигурки до сих пор стоят по своим местам: три гвардейца в полной экипировке, две породистые лошади, одна с опущенной головой, а вторая вставшая на дыбы, еще весёлый скрипач во фраке и молодая леди в длинном платье с цветами, вырезанными по подолу тончайшим ножом.

Все они по прежнему тут.

В августе мы собрали небывалый урожай яблок, отжали чуть ли не тысячу литров яблочного сока, разлили его по большим зелёным бутылкам и поставили в погреб настаивать вино, а осенью Феодор Травинский ушел в Желтый Лес убивать полыньяков.

Полыньяки напали на королевство неожиданно и разведка оказалась бессильна. Скользкие, черные твари выпрыгивали прямо из-под земли. Король собрал всю гвардию, оставшуюся после войны с серными ведьмами, чтобы дать отпор новой напасти как можно скорее.

Ребята хотели пойти с дедушкой, но тот сурово сказал:

– Вот еще! У каждого своя работа и свой начальник. Вас не приглашали. Вот и сидите смирно. Навоюетесь еще!

К зиме дедушка не вернулся и первый снег выпал без него. Мы прождали напрасно.

Депеша от Улена пришла только весной. Из нее мы узнали, что Феодор Травинский погиб в Желтом лесу от укуса ядовитой дигиры.

Он прошел всю войну на передовой и ни разу не был ранен, если не считать, что стрела серной ведьмы вырвала ему глаз.

"Хорошо, что не ухо." - шутил дедушка. - "Как бы я тогда наслаждался этой пленительной какофонией?" Он имел ввиду игру своих внуков, умел пошутить.

В день смерти дедушки выпал первый снег. Никто об этом, конечно, не упоминал в депеше. Я просто знала, что снег выпал, и все.

Горе наполнило нас до краев. Оно выплескивалось через край пустыми слезами и безжалостным самобичеванием.

Ребята измучили себя мыслью о том, что должны были пойти с дедушкой, быть рядом, защитить, спасти.

Они говорили об этом и молчали об этом. И не принимали утешений.

Я не знала, как помочь Эмилю. Он закрылся от всех. Ходил немой и неприступный, как скала. Все, что я могла сделать - это просто быть рядом. Вовремя приходить и вовремя оставлять его одного.

Улен дал нам погоревать до конца мая, а потом начался грибной мор и мы ушли работать. Хищные грибы Перепусков вытащили нас из тяжелого горя и заставили повзрослеть.