Ветра Унтара

— Итта! Не думай! Просто беги! — Эмиль схватил меня за руку, мы набрали полные легкие ночного воздуха и понеслись вперед.

Никогда еще я так быстро не бегала. Мы выжимали все, что могли и даже больше, чем могли. Особенно я. Не отставать от Эмиля было непросто, он давал мне фору, да, но он же тащил меня за собой. Позади бежал Улен. Я слышала, как его сапоги грохочут об серебро моста, как гул от ударов разносится по всему ущелью. Я неслась, глядя в спину Эрику, чувствуя плечом Эмиля, и думая только о том, как быстрее переставлять ноги.

Эхо шагов вторило биению сердца. Страх весь переместился в ноги, это он нес вперед, нес долго, целую вечность — четыре минуты. А потом мы почувствовали твердую землю и повалились в траву от судорог в ногах.

— Вставайте сейчас же! — сказала нам тогда Ив. — Нельзя лежать. Надо ходить, пока не восстановится дыхание.

— Молодец! — Улен, красный и всклокоченный еле смог произнести одно слово. Он тяжело дышал, но не упал на землю, а просто уперся ладонями в колени, ослабляя спину.

— Вставайте, вставайте! Крошка права.

Эмиль послушно встал, подал мне руку и, уважительно посмотрев на Ив, улыбнулся.

Мост позади исчез.

Можно было смело говорить, что мы — настоящие первопроходцы, но это никак не решало исхода мероприятия. У нас был только один солнечный день, а Остров Кунтов вовсе не напоминал королевский парк. Равнина стелилась и мягко перетекала в редколесье, скалистое, полное каменных насыпей и котлованов. Очевидно это была старая, разрушенная гора, которая со временем стала островом.

Мы долго искали пристанище кунтов и обнаружили его на противоположном краю острова. Там бурлила река Мирная, несущаяся сорвиголовой с Вечной Горы в Море.

Учитель сказал, что кунты днем спят, но это не значит, что мы можем танцевать на кострище перед их шалашами.

Вскоре нашлись и лошади. Они паслись неподалеку, на зеленых пастбищах, пили из реки воду и диким неприрученным табуном носились по берегам. Если бы не королевское клеймо, мы бы, право слово, засомневались.

Мокролапые кунты любовно пестовали своих пленников, лошади выглядели ухоженными и довольными, но все же красть королевских лошадей — преступление, а наворовать кунтам удалось немало. Пока мы обдумывали стратегию завоевания лошадиного доверия, Улен нашел вожака, рыжего и гривастого — точь-в-точь сам учитель, нашептал ему чего-то в мохнатое ухо, потрепал могучую холку и как ни в чем не бывало сообщил ученикам, что лошади готовы вернуться домой.