Ветра Унтара

Эмиль собирался еще что-то сказать брату, но передумал, сунул трубку в карман и сонно поплелся наверх, в комнату под самой крышей, единственную комнату на Молочном Хуторе, которая оказалась свободна на эту ночь. Я ушла с ним.

***

Залы музыкального отделения Туона не пересекаются с залами изобразительного ни коридорами, ни лестницами. Мне довелось попасть туда только зимой первого курса, когда занятия были уже в самом разгаре. Лютня, мне нужна была лютня для рисования с натуры, и я отправилась ее искать.

Теперь-то я могу рисовать лютню хоть целыми днями, она стоит в углу гостиной и пылится, но тогда... тогда я с трудом представляла, как она выглядит.

"За вторым коридором направо - и в узкую арку", - сказали мне. Было светло, зимнее утро еще не превратилось в дневной полумрак. Я помню изящный паркет и музыку, она лилась отовсюду, в каждой комнате занимались, тренировались, что-то разучивали. Всевозможные музыкальные инструменты жужжали так, что голова пошла кругом.

"Тихая же у меня профессия.

.." - подумала я и свернула направо, как мне велели.

Пятое января... Я прекрасно помню, было пятое января. Я увидела их и все, все в моей душе оборвалось и началось с начала.

Они шли мне навстречу, нескладные четырнадцатилетние мальчишки: длинные ноги, серые свитера. Близнецы уже тогда были на полторы головы выше своих сверстников, но тела, видимо, не успевали расти вширь и ребята казались тощими. Лохматые кудрявые головы на длинных шеях напоминали одуванчики.

И все же линии их фигур были пленительны, словно специально созданные разбить моё сердце.

Они разговаривали о чем-то и даже, помню, смеялись, но встретились со мной взглядом и замолчали, сначала один, а следом другой. Не пойму, как мне удалось пройти мимо них, чувствовать на себе их взгляды и даже не оглянуться. О, меня-то ведь не обманешь, но они еще об этом не знали.

- Лютня? - переспросила девочка с нотами в руках. - А лютня - вон! - и она махнула в сторону тех ребят.

- Эй! - крикнула она звонко, - Эрик! Эрик Травинский! - и по коридору пронеслось гулкое эхо. - Девушка спрашивает лютню!

- Лютню? - удивленно, но весело повторил тот, чье имя еще звенело вокруг. - Вот как?! Что ж, я готов обсудить это с такой черноглазой девой!

Его брат тотчас ткнул его локтем в бок, видимо за дерзость, и они оба, не раздумывая, направились ко мне.

Я обомлела, у меня исчезли все слова, и как потом нашлись, ума не приложу.