Ветра Унтара

Тихо! Это сыр, всего пару головок, — шепотом ответил он, подмигнул мне, затем аккуратно закрыл рюкзак на все замки, прикрыл скрипкой, как было с вечера, и громогласно пробасил:

— Именем всех бедняг, кто злоупотребляет элем, и кого по утрам ждут великие дела! Вставайте уже! Или вы снова впали в спячку?

Декламация, конечно, посвящалась Эмилю, на что тот отреагировал ожидаемо.

— Лучше заткнись! — он повернулся к стенке. — По хорошему прошу...

— Обойдешься! И так две недели спали. Купеческая Гавань уже сияет на горизонте и зовет тебя! Слышишь?! — Эрик откровенно нарывался на неприятности.

— Я сказал: «Заткнись!» Или тебе помочь? — теперь Эмиль разозлился как следует, и неприятности подступили вплотную.

— Поверь, братишка, — не унимался Эрик, — ты еще мне спасибо скажешь! Пересып — болезнь опасная, последствия ее необратимы.

— Ну все! Ты допрыгался! — Эмиль приподнялся на локтях, нащупал под кроватью ботинок и метко швырнул в Эрика.

Тот увернулся чудом.

— Ах так!

Ответный удар попал в стену, отчего на обоях остался внушительный след.

— В следующий раз ты не выживешь! — сердито сказал он, выбираясь из-под одеяла.

— В следующий раз ты проснешься вовремя. Как положено тому, у кого на хвосте сидит смертельная опасность! — в тон ему ответил Эрик.

Я тоже была вынуждена спустить ноги на холодный пол и отыскать под кроватью свою одежду.

— Ты уж не преувеличивай, Эр! — сказала я, отряхивая от пыли джинсы.

— И это ты мне говоришь?! Ты?! Ну, ты даешь! — у Эрика даже слов не хватило от возмущения.

Дорогу в Купеческую Гавань не грех было срезать по берегу, она петляла как рыбацкий узел, обходя тополя и пастбища. Как только возделанные земли остались позади и их сменили дикие луга, мы свернули с дороги и пошли напрямик. Утро было просто чудесным, и каждый из нас втайне надеялся успеть встретить рассвет уже на море.

Целую длиннющую зиму ждали мы такого утра, благодатного майского тепла. Сидели у камина в гостиной и пялились на заснеженные окна, мороз прорывался в дом и важно гулял по коридорам, и мы несли еще одеяла и еще дрова, и когда, пригревшись, наконец, засыпали, к нам приходили сны о весне и жарком солнышке, согревающем даже камни. Мы разгребали лопатами снег, чтобы наутро можно было выйти из дома, и думали о весне.