Ветра Унтара

Мы растапливали лед в ведрах, чтобы у нас была вода, и думали о весне. Мы любили зиму, мы катались на бампурсах по замерзшим холмам и все равно не забывали о весне.

И вот она явилась, наступила, пришла.

«Само собой», — сказал Эрик.

«Так и должно быть», — подумал Эмиль.

Но они-то уж точно были рады тому, что теперь можно свернуть плащи и подставить руки и плечи легкому теплому воздуху, чище и свежее которого и быть не может.

Луг весь блестел от росы, резные одуванчики стряхивали ее прямо нам под ноги, ботинки промокли, а края джинсов потемнели.

Вчерашний вечер обернулся чем-то туманным, и казалось, что всему виной был эль.

Первые солнечные лучи освещали вершины прибрежных сосен, небо ночи растворялось над Хвойным Лесом, впереди открывалось небо дня. Мы шли навстречу морю, и, казалось, оно тоже идет навстречу нам. «Дождалось, дождалось...» — шептало море.

«Дождались, дождались...» — думали мы и спешили, тянули свои рюкзаки и арбалеты.

И все же мы опоздали. Когда луга и прибрежные сосны остались позади, мы ступили на скрипучий песок и увидели, что солнце почти родилось и алым надкушенным яблоком висит у горизонта.

Жаром его неторопливо наливалось небо, последние облака таяли, размывая по синеве тусклые искры звезд. Голубое море дышало ровно и глубоко, с каждым вдохом оно окатывало береговые камни и с каждым выдохом отступало. Я знала: теперь до самой осени в нем будет отражаться небо.

С севера земли пропадали за поворотом, Долина Зеленых Холмов уходила вглубь полуострова, и ее берега скрывались из глаз.

Зато на юге, в утреннем свете, прекрасно различались корабли и шпили Купеческой Гавани. Хорошо бы Тигиль оказался дома. Строгий и молчаливый Тигиль, друг Эмиля по Туону, специалист по морским кахлам, он помог бы нам поскорее купить лошадей и, может быть, дал бы дельный совет.

Мы проводили солнце в его привычный путь и пошли вдоль берега, оставляя на песке запутанные следы — четыре огромных ботинка, ступня в ступню ромбиком, два небольших, с полосатой подошвой, и два крохотных сапожка с каблучком.

Перед нами лежали девять верст морских камней и песка.

Во время шторма море обнажает камни, лижет могучие серые бока и бросает горстями на берег камни малые — бусы берегов. Прекраснее любого украшения и таинственнее любых сокровищ, они ждут, что я протяну к ним руки. И я тяну, собираю несколько самых дивных, несу в ладошке, слушая тихие морские песни.