Ветра Унтара

- Повтори!

- Ты - свет и огонь моей жизни. Всегда, когда я думаю о тебе, мир становится лучше. Ты мой лучший друг. Просто слишком прекрасный. И да, повторяю, как клятву, я всегда буду тебя любить.

Он удовлетворенно выслушал и на миг улыбнулся. Не своей обычной задорной улыбкой, а как Эмиль, только уголками рта.

- Это мне нравится. Я полюблю другую, говоришь? А ты будешь страдать от своей глупости до конца дней своих? Отличный план! Ну, что ж… Так тому и быть.

Он нежно коснулся подбородком моего лба, словно закрепил договор, а потом ослабил объятья.

Эрик духарился по праву, потому что прощался со мной. Отдавал Эмилю. Теперь официально и навсегда.

Эмиль не спускал с нас глаз, он замер там, в глубине зала, за праздничным столом. Ждал окончания танца. Мне не нужно было оглядываться, я чувствовала это, и во мне вопило настоящее тщеславное счастье. Я кипела, я зашкаливала все существующие в моем воображении приборы любви, ведь мне передалось их страстное волнение: того, кто сидел и отрешенно смотрел в одну точку, и того, кого я чувствовала сейчас всем телом.

И я отчаянно прижалась покрепче к Эрику, прижалась назло ему, назло себе, назло Эмилю, назло тому, что не могу оставить себе их обоих! Я провела руками по его плечам, по шелковистой струящейся ткани, по жаркой, крепкой груди, я встала на цыпочки и коснулась губами его пылающей скуластой щеки.

Я тоже отдавала его. Отдавала той, которую еще даже не знала. Отдала, и тогда танец кончился.

Эмиль помешивал в стакане хрустящие недолговечные льдинки, он переживал, но никогда бы не сказал мне об этом.

Я знала: он хочет немедленно увести меня отсюда, от Эрика, от музыки и гремящего праздника. Но он молча сидел и потягивал теплый эль. На столе перед ним лежали наши дипломы с гербами и королевскими печатями, на каждом свитке стоял оттиск — серебряная роза ветров: мы все выпускались из Туона членами Белой Гильдии.

Он был крепкий орешек, мой Эмиль, он таким и остается. Если бы не мой дар слышать чувства других, ему было куда проще скрывать свой упрямый характер, благородную мудрость и постыдную для него самого одержимость мной.

Но разве могла я не видеть, какая безмерная любовь сокрыта в нем? Эмиль не потерял голову, как Эрик, нет, Эмиль потерял сердце. Эмиль! Ты тот, кого я вовек не разгадаю, тот, кто сильнее меня во сто крат. Нежность моя и страсть боятся только твоего молчания, в тихой осторожности твоей им стыдно и одиноко.