Тайна перламутрового дракона

– Вдруг тебя снова переклинит: что я потом с тобой делать стану?

– Но там же… – начала было Джемма, однако остановилась, увидев перед собой раскрытую ладонь Арве.

– Дай мне ключ, – сказал он. – Провожу тебя домой, потом вернусь сюда и постараюсь восстановить все как было. Не думай, я каждый твой шаг запомнил. Специально не мешал, чтобы ничего не упустить.

Джемма выполнила его просьбу без единого возражения.

– А если бы… – начала было она, но снова не закончила.

– Сорвал бы замок, – отозвался Арве, убирая ключ в карман.

– Пусть бы парни думали, что к ним воры проникли, – все лучше, чем армию без оружия оставить.

Джемма еще раз вздохнула и быстро поцеловала Арве в щеку. Какие бы требования он ни предъявлял будущей жене, в его товарищеских качествах не стоило сомневаться. Значит, у Джеммы по-прежнему был хороший друг. А это не так уж и мало.

Глава восьмая: Изобретатель

Мастерская в последние дни стала для Эдрика убежищем. Только здесь он мог побыть самим собой, не нарываясь всякий раз то на недоуменный, то на ненавидящий взгляд; не отвечая на бестактные, а порой и откровенно издевательские вопросы; не пытаясь выглядеть спокойным и равнодушным.

Какое, к эндовой бабушке, равнодушие? Эдрик сам не знал, что способен испытывать столь сильные чувства, но они просто пожирали его, не оставляя сил и желания существовать. Слабак! А еще надеялся, что Джемма сможет его полюбить. Крылья делал, чтобы стать хоть чуточку ближе к ней.

Сейчас хотелось разломать их в труху, и только мысль о том, что они могут понадобиться в походе, останавливала.

Кочевники и так-то всегда были страшной силой, бравшей любой город за пару дней противостояния, а уж призвав на помощь драконов, казались вовсе непобедимыми. Эдрик не знал, каким образом отец рассчитывает их разбить, да еще и в чистом поле, где один кочевник стоил трех армелонцев, но пообещал ему сделать для победы все возможное. И не мог нарушить слово даже в нынешнем состоянии.

Каково это – потерять все на свете? Брата, на которого всю жизнь равнялся? Друга, который разделял увлечения и понимал с полуслова? Любимую девушку, без которой мир казался тусклым и бесцветным? Его освещали лишь яркие розовые глаза, и Эдрик сам от них отказался.

Струсил, не решившись признаться Джемме в своих чувствах. Зазнался, считая себя вправе осуждать ее за выбор Хедина. И отчаялся, решив, что ничего не сможет исправить. Джемма не простит – да и зачем ей это? Он сам себя не простит. И Создателям оставалось только махнуть на него рукой.