Тайна перламутрового дракона

Эдрик никогда не был о себе высокого мнения, довольствуясь тем, что имеет, и не считая, что этого мало. Да, не вышел особой статью, зато родители относились к нему куда как с большей теплотой и пониманием, чем к Хедину. Да, оказался непригоден к военной службе, зато в голове у него водились кое-какие мыслишки, позволяющие приносить людям пользу с помощью придуманных механизмов. Да, никогда не пользовался особой популярностью, зато мог доверять близким друзьям и не сомневаться в их преданности. Они принимали его таким, каким он был, не пытаясь сделать лучше и не навязывая своих взглядов на жизнь.

И Эдрик был счастлив в этом своем мире.

Покуда его не располовинило.

Если поначалу Эдрик думал, что потерял только Джемму, то очень скоро убедился в своем заблуждении.

Родители проявили диаметрально противоположное отношение к его помолвке с Аной. Эдрик опасался реакции на это известие отца, но тот только махнул рукой, предоставив сыну право самому строить жизнь. А вот мама заявила, что она бесконечно разочарована сыновней бесхребетностью и его низостью по отношению к брату.

Эдрик, выслушивая ее упреки, скрипел зубами, но молчал о той низости, что позволил себе Хедин, уложив в постель Джемму, а потом отказавшись на ней жениться. Не сдержал лишь саркастический вопрос:

– Ты на самом деле веришь, что Хед собирался жениться на Ане?

– Хедин – твой брат! – отрезала мать. – А ты предпочел ему какую-то девицу!

Больше она с ним не разговаривала. Как Эдрик ни старался ее задобрить, что-то объяснить, даже надавить на жалость, мать была непреклонна.

Она накрывала на стол, стирала белье, держала в чистоте дом, но на Эдрика отныне смотрела как на нелюбимого дальнего родственника, постоянно путающегося под ногами. И от этого было почти так же больно, как от предательства Джеммы.

Но, как оказалось, боги решили и этим не ограничиваться. Они отняли у него Вальгарда.

Эдрик как сейчас видел перед глазами недавнюю сцену. Валь пришел в мастерскую и положил перед Эдриком ключ от входной двери. Эдрик, конечно, ожидал, что Вальгард встанет на сторону приемной дочери, и где-то даже понимал его.

Но именно в тот момент ощутил, что самые страшные его подозрения сбылись, а сам он остался совсем один.

– Тебе уже восемнадцать! – осуждающе заметил Валь. – Пора учиться отвечать за свои поступки!

Чем мог оправдаться Эдрик? Ничем. Не объяснять же то, что было понятно лишь ему одному. Потому что он гораздо лучше Вальгарда знал и Ану, и Джемму. И мог судить об их истинных чувствах.