Тайна перламутрового дракона

Только Ана, сосредоточенно рисующая за его столом, и брат пропавшей Сойки, в каком-то отчаянии пытающийся объяснить, что не так в наброске.

Явно проказница Ивон толкнула Хедина вперед: сам бы он ни в жизнь до этого не додумался. Он остановился у Аны за спиной, а потом наклонился, оперевшись руками о стол с обеих сторон от нее, и через плечо заглянул в рисунок.

Эндов шутник! Так и подмывало узнать, как Ана отреагирует на его близость. Невеста! Что ж тогда целовалась с ним до умопомрачения?

Ана ощутимо напряглась.

– Нет у нее челки, – сообщил он, делая вид, что его интересует исключительно портрет, а вовсе не Ана с ее строгим взглядом, сносящим любую защиту завитком возле уха, пахнущим манящей весной виском. Только Сойка! Только дело! – А ты нарисовала. Потому и не похоже!

Ана нахмурилась и без всякого страха повернула к нему лицо.

– Ты всех девиц знаешь? – холодно поинтересовалась она. – Даже несчастную сироту вниманием не обошел?

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что Ана не поскупилась на новое оскорбление, но какая была разница, если ее губы в этот момент оказались так близко от его, что Хедин поймал чуть судорожное дыхание? Энда подери, Ана тоже все помнила! Не могла не помнить! Отзывалась, подчинялась, сама его терзала.

Мышцы налились свинцом, и только они удерживали от последнего движения. Всего какой-то вдох – и мягкие приоткрывшиеся губы снова будут принадлежать ему. И все встанет на свои места.

– Хедин помог, когда нас с Сойкой чуть не побили! – звонкий голос Дирка заставил их обоих вздрогнуть.

Хедин отпрянул. Ничего не соображая, дошел до окна, распахнул его настежь. Ворвавшийся свежий воздух позволил прийти в себя. Одержимый! Хоть вообще не встречайся!

Невеста брата...

– Когда вас пытались побить? – озабоченно спросила Ана, но Хедин, до сих пор словно переполненный ей, не мог не заметить легкого дрожания ее голоса. Значит, тоже пробрало? Или это.

– Это еще летом было. Я в школу тогда не ходил, – объяснил Дирк, и Хедин тоже вспомнил тот случай.

Ничего удивительного, что в свете ритуального хоровода и выбора Аны он потерялся где-то в глубинах памяти. К Сойке после праздника прицепился сын мясника с обвинениями в сделанных еще ее матерью долгах, хотя намерения у него, насколько Хедин мог судить, были далеки от решения денежных проблем.