Страж ее сердца

Можно, конечно, ткнуть в эту паутину Марго, но нянька слишком стара, ночью вот снова за сердце хваталась, все лепетала – куда вы, куда вы, ниат, эту девушку тащите, сжальтесь. Крагха он должен жалеть кого-либо. Двуликие тогда не пожалели ни мать, ни отца.

И ступени, ведущие наверх, пылью заросли. Правда, было видно, что Робин периодически прохаживается по ним метлой. Прямо дорожку посередине вымел.

- Как тут грязно, - озадаченно прокомментировал Тиберик, - если вы здесь живете, почему никогда не прибирались? Вот Аля…

- Помолчи, - хмуро оборвал его Мариус, - я тебя сейчас оставлю своей няньке, Марго, а сам вернусь в город.

Надеюсь, у тебя хватит ума никуда не убегать? Сгинешь сам. Не выживешь.

- Хорошо, - Тиберик поднял лицо, и забавно сморщился, - я не буду убегать.

Они добрались до комнаты, где раньше всегда по вечерам собиралась прислуга. Там ,у камина, сидела в кресле-качалке Марго и что-то вязала. Пушистый котенок трогал лапкой клубок.

- Марго, - позвал Мариус, все еще крепко сжимая детскую ладошку.

Женщина всполошилась, отложила в сторону рукоделие и вскочила с кресла, наверное, слишком резко – тут же охнула и невольно схватилась за поясницу. Вот она, старость. Всегда что-нибудь болит, не сердце, так спина, не спина так ноги.

- Ниат Эльдор! Ох, слава Пастырю… А я уж заждалась вас, пирожков напекла, таких, как вы любили, с яблоками…

И осеклась, уставившись на Тиберика. А Мариус молча рассматривал ее и с тоской думал о том, что жизнь его нянюшки стремительно катится к завершению.

Как быстро. И как мало отпущено простому человеку. Ему очень не нравился восковой цвет морщинистого лица Марго, это было слишком хорошо видно, когда она убрала волосы под белоснежный чепец. По-хорошему, надо позвать лекаря, но… Еще никто и никого не исцелил от такой напасти как старость.

- Вот, - сказал он, отпуская наконец детскую руку, - это Тиберик Ритц. Теперь будет жить с нами. Накорми его и обустрой как-нибудь ему комнату. Там, где комнаты прислуги.

Марго всплеснула руками.

- Ох, ниат Эльдор… Да где ж вы… - и, словно вспомнив что-то, посмотрела особенно пристально, - а что с девушкой?

Мариус коротко пожал плечами.

- В тюрьме. Получит, что ей причитается.

Доброе лицо Марго вытянулось, а взгляд вдруг потух. И, не глядя больше на Мариуса, она засеменила к Тиберику, протянула ему руку.

- Ну, малыш, пойдем? Меня зовут тетя Марго. Пойдем на кухню, там есть бульон и пирожки.