Стережеи. Тропами Кривды и Правды

А Драган пытливо всматривался в девичьи губы, силясь хотя бы угадать лепетания.

«Вятоки!» — сердито шикнула она в нетерпении, отворачиваясь.

— Редяки на вятоки, — повторил громче Драган. — Почём будет?

Почесав потный затылок под мурмолкой, меняла недовольно завозился над дощатым счётом. Кругляшки завертелись на нитях, перескакивая то влево, то вправо, толкались и жались друг к другу. Задумчивое лицо вытянулось, на лбу залегли борозды морщин.

— Один вяток — две дюжины да осемь редяков.

— А обмен?

— Четверть редяка.

Вновь ошалелые глаза метнулись к Вересее, проедая насквозь. И что они будут со златым делать? Не расплатиться толком, не снеди купить, да и потерять проще простого! Златыми даже купцы не платят!

А меняла пронзал его колким взглядом, теряя и без того почти лопнувшее терпение. Нельзя медлить — другие ждут.

— Хорошо, — процедил Драган сквозь зубы, подсчитывая в уме, сколько останется серебром, и досадливо поник. — Две дюжины да девять редяков, добро?

Меняла кивнул, грузно поднявшись на одутловатые ноги.

Волочась к сундукам, стоявших рядком у стен, он изредка поглядывал на Драгана, что с печальным видом прощался с монетами, отсчитав первую дюжину на стол. Неожиданно стережей заметил, как переменилась Вересея.

Неподдельный трепет заставил её замереть, вытягивая шею, вставая на носочки, силясь перелезть через стол, к таким близким, но таким далёким богатствам, о каких она и грезить не смела. Да только не в том её любопытство.

Сундуки скрипуче грохотали тяжёлыми крышками, пряча блестящее нутро от любопытных и жадных десятков глаз.

Стережея вздрогнула и вдруг резко пошла к выходу, не удосужившись подать хоть какой-нибудь знак. Мужики недоуменно провожали её взглядом, расступаясь от бойкого звона каблуков. Драган потерял её из виду, когда всего на мгновение повернулся к меняле.

***

Будь человек хоть сто раз злым и ворчливым, но ежели дело своё знает, то всё ему прощается. Меняла наскоро отпустил Драгана с изрядно похудевшей калитой, лишь бы тот скорей отвязался и глаза не мозолил.

Нет теперь тридцати трёх серебряных редяков, зато есть один златой вяток и двадцать восемь медных дольн. И что с ними делать — одной Вересее известно, которой и след простыл.

Над городом багровело уходящее солнце, а вдали, за рекой, над нагими верхушками берёз, поднималась бледноликая луна. Вздохнув и удивившись лёгкому морозцу, что ласково огладил лицо, Драган поплёлся в сторону постоялого двора, заострив плечи от холода. Близко зима, уже совсем близко.