Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Базар стихал, потихоньку сворачивая торги, укладывая их в глубокие короба и мешки до завтрашнего утра. И пока дородные тётки с мужиками готовились вечерять и разбрестись по лавкам, девки в пёстрых саянах«Саян» — по одной из версий, первоначальное название сарафана. и парни с гуслями да свирельками высыпали на улицы, заводя то заливистую песню, то бойкий пляс. А чего ещё им остаётся? Зима быстро кончится, не успев толком начаться, и снова дела, снова работа. А так хоть времечко есть друг с другом помиловаться.

А весной, к Комоедице«Комоедица» — белорусский народный праздник, связанный со встречей весны. Праздник отмечается 6 апреля и посвящён пробуждению медведя., когда сойдёт снег, побежит талой водой в реки и запруды, девицы с трепетом будут ждать сватов.

И как только в этой куче мале не оказалось Вересеи?

— Я твои шаги едва слышу, — стережея вынырнула из-под руки, ворчливо бубня. — По что вам такие сапоги негодные шьют?

Пропустив возмущения, какие больше подходят дряхлой старухе, нежели девке, Драган одним махом притянул её к себе, воровато осмотрелся на закручивающихся в хоровод парней и девиц, и зарылся носом в растрёпанные волосы у уха:

— Видела? Видела в сундуках чего-нибудь?

Отстранившись, он заглянул в румяное круглое лицо.

Хмурая складка залегла меж неровных рыжих бровей, в брусничном закатном свете блестевшими огнём. Она повернулась на гул развесёлой толпы, ещё сильнее хмурясь и отчего-то по-ребячески надувая губы.

— Не видела.

Холодок червями зашевелился на спине.

— Не поблазнилось? — слова тёплым дыханием коснулись щёк.

— Мне поблазниться не может. Порченные ярко горят.

Драган поднял голову и бездумно уставился вдаль синеватой ночи. Меж седых клочковатых облаков плескались звёзды.

Значит, только с редяками что-то не так. Да правда ли, что в чеканке или нечаянной порче дело? Что-то совсем не верится.

— Не по нраву мне это… — слова сплелись с тяжёлым вздохом.

Вересея согласно кивнула, повернулась навстречу ветру, всё так же хмурясь. А когда Драган уже собрался идти дальше, устало волоча истоптанные ноги, остановила его, уцепившись за рукав. Озорно потерев пальцами, вытянула ладонь, ожидая обещанные двенадцать редяков. На лице заиграла улыбка.

— Какая ты жадная, — усмехаясь, деланно удивился Драган, когда рука залезла в калиту. — Лишь бы ободрать кого-нибудь.

— Уговор дороже денег.