Баллада о Путеводной

Ему встречались чудовища — страшась его сияния, скользили под верным мечом и затихали, сливаясь с тьмой. Юркие и коварные, тысячи теней следовали за Рыцарем, выжидая момента, но не решаясь напасть.

Он знал, что под ее покровительством ему не страшны порождения тьмы. Помнил о нежном шепоте звезды, что следовала за ним повсюду, защищала и нежным шепотом подсказывала верный путь.

Рыцарь сам вызвался помочь ей.

Вскоре твари перестали шелестеть и рыскать близ него. На такой глубине — холоднее, чем в могиле. Теперь зловещая тишина сопровождала его в пути, а мрак вокруг стал таким плотным, что поглощал его свет.

В те мгновения, что Рыцарь закрывал глаза, он сам чувствовал себя мертвецом.

Он замер, когда в тишине впервые прорезался голос.

***

«Ты обманула меня».

Рыцарь повторял за голосом снова и снова. Перестав источать путеводный свет, он сам стал неотличимым от мрака, окутавшего его плотной пеленой, ослепившего его — возможно, навсегда.

Голос шелестел, с шипящим эхом переваливался в его голове — настойчивый, озлобленный, но такой убедительный.

«Ты предала меня».

Рыцарь все шел, волоча опущенный меч за собой.

Проклятья срывались с его уст, громко и остервенело он повторял их, и эхо бездонной пропасти подхватывало их, вторило ему, пока он не поверил в них окончательно.

Последняя искорка звездного света едва справлялась, поддерживая в нем уже не надежду, но жизнь.

«Ты меня погубила».

Незримый во мраке, гигантский Змей поджидал его в низинах бездонной расщелины, предвкушая трапезу. И, наконец, дождался.

Клятва

— Пришлось порядочно откормиться, чтоб твой свет перестал меня жечь.

Очередной человечий облик, очередной обман. Колдун взял ее за подбородок, поднял бледное лицо принцессы — невидимое тело Змея опутало ее, стянуло тугими кольцами, не давая вдохнуть.

— Открою секрет: обычным мечом, как ты пыталась, меня не убить.

— Я найду способ, — прошептала Путеводная.

Он усмехался, беззвучно смеясь; наслаждался долгожданной встречей.

— Я польщен. Только вот это не выход.

— Скорее, губишь несчастных!

Задушенный хрип — тело Змея сдавило ее крепче.

— Освобождаю их от страданий. А мы, зная тайну друг друга, наконец стали самыми близкими существами во вселенной.

Путеводная, заклятый враг во плоти. Змей рассматривал ее, любуясь. Ранее — недостижимая и величественная, а теперь — бледная, жалкая, но такая воинственная и прекрасная.