Инифинт

Энель, поднявшись со своего места, проговорила, едва не плача:

— Мне так стыдно, Ваше Величество! Простите меня! Я столько времени мозолила этим перстнем вам глаза, не зная, что он — ваш…

— Ничего, — сдержанно сказала королева. — Вы же этого не знали…

Умари так и стоял: коленопреклонённый, с опущенной головой. Обе дамы словно перестали его замечать.

— Я не смею более злоупотреблять вашим гостеприимством, Ваше Величество, и карета ждёт…

— Прощайте, герцогиня, — отозвалась королева. — Не смогу проводить вас, у меня — видите — дела…

— С вами я даже прощаться не хочу, — бросила Энель коленопреклонённому Умари, сделала реверанс Её Величеству и ретировалась.

… — Уж не знаю, как ему удалось вырваться от Антора, — смеясь, рассказывала она брату, спустя сутки, — но вчерашний день твой вэтландец не забудет долго! А как твоя поездка к Аэленду?..

Когда дверь за герцогиней закрылась, королева поднялась с кресла, обошла стоявшего на колене Умари, села за свой стол и распечатала письмо короля.

«Любезная дочь! — писал Антор.

— Не взыщи, что поступил с твоим посланцем жестоко: заподозрил его, по наговору своего двоюродного брата, в коварном и гнусном деле. Лишь стойкость и сообразительность твоего гонца убедили меня в ошибке.

«Тревожась о судьбах страны, сына и вашего с ним брака, я тем не менее не могу выступить против нашего общего врага один, не заручившись поддержкой Аэленда. Сейчас я отправляю к нему гонцов, и, если наследный принц чтит сыновний долг, к пятнице мы объединим войска и выступим, да поможет нам Бог.

«Твой посланник предупредил меня, что мой двоюродный брат считает возможным договориться с Аэлендом и, вероятно, попытается привлечь его на свою сторону, но я верю в порядочность старшего сына.

«Дорогая дочь, лишь получишь это письмо, вели принцу Лоуленвилю немедля отбыть на родину. Дай ему охрану, и пусть отправляется, не хочу и думать, что сын мой — трус. Пусть добирается морем — этот путь безопаснее. Приказываю ему, по прибытии в свои владения, срочно собрать войско и присоединиться к нам.

Втроем мы быстрее одолеем коварного противника, предадим его заслуженной каре и сможем, наконец, сыграть вашу с Лоуленвилем свадьбу, которую придётся отложить до окончания военных действий… Твой любящий отец — Антор, король Люберии».

Ильчиэлла взглянула на Умари, который так и не посмел ни встать, ни поднять головы и напоминал статую, — полы чёрного плаща лежали на паркете, как драпировка.

— Умари, — холодно сказала королева.