Инифинт

Я подозреваю вас в измене: вы были в замке у герцога, а он слишком коварен, как и те, кто ему служит. Я уже убедилась. Мой приказ остается в силе: вы должны покинуть Лавэнну и никогда не появляться здесь. Казнить вас у меня нет повода, а оставить вас во дворце я не могу ни в каком качестве…

— Прощайте, — сказал Умари. — Я с отчаяния наболтал тут лишнего… Забудьте.

Он поклонился и исчез.

Королева посмотрела на закрывшуюся за ним дверь. У неё вдруг возникло непреодолимое желание остановить его. «Что же я делаю? — вдруг подумала она.

— Я отталкиваю от себя человека достойного, а с кем остаюсь? С трусом Лоуленвилем?.. Впрочем, решение принято…»

Глава 19

Воспоминание о волшебном прикосновении её руки вызывало в нем трепет… Господи, как он любил её! Неужели теперь он не увидит её никогда?.. Он шел через парк, к воротам дворца, мимо парковых статуй. Эх, вот бы сбросить с постамента этого дискобола и занять его место! Пусть будет холодно стоять тут день и ночь без еды и воды, зато он будет видеть её ежедневно! Если бы он снова встретил сейчас Инифинта, он попросил бы превратить его в парковую статую.

Но Инифинта если и встречают, то лишь один раз в жизни…

— Неужели ты хочешь превратиться в парковую статую? — спросила Диана. Он вздрогнул и поднял на неё глаза: губы у Дианы были плотно сжаты, месяц, украшавший её волосы, был точь-в-точь такой, как в темнеющем небе. Лань застыла в темноте, изящно подняв головку.

— Думаешь, это доставляет удовольствие? — спросила Умари соседка Дианы Гера.

— Дождь, снег, ветер… В одной лёгкой тунике! А голуби?.. До чего мерзкие птицы! А палящее солнце летом?

— Я согласен, — сказал Умари.

— Добро пожаловать! — объявили парковые статуи хором. Умари почувствовал, как грудь его каменеет… Становилось холодно, он стоял на постаменте: на том, где раньше, у пруда, был мраморный дискобол.

— Ну, как?! — крикнул ему Зевс…

Умари было страшно от того, что тело, изогнувшись, превращается в мрамор, ветер овевал его, он не мог вдохнуть, шевельнуть рукой, в которой оказался круглый диск, не мог поднять головы… Он хотел сказать, что передумал, но уже не смог открыть рта… Он попытался было спрыгнуть с пьедестала, но ноги приросли.

Он сделал страшное усилие, чтобы избежать опрометчиво выбранной участи, рванулся, с хрустом выдирая из постамента ступни вместе с присохшим к ним мрамором… — и проснулся.

Он был в гостинице, куда приехал переночевать после того, как ему велели убираться из столицы.