Инифинт

Кровать была жёсткой, комната — душной, от этого и приснился кошмар…

Заснуть ему больше не удалось. Вчерашний день крутился в голове, как бесконечное сумасшествие: дорога, дорога, дорога, а потом, вдруг, — этот чудовищный спектакль, так ловко разыгранный подлой герцогиней, которой он так глупо и бездарно подыграл. А что он наговорил королеве! И она смотрела на него… как? Ласково, между прочим, смотрела… Но это не помешало ей распрощаться с ним навсегда.

…Когда, накануне вечером, он заехал к госпоже Ави: забрать свои вещи и попрощаться, — лицо у него, видимо, выглядело настолько убитым, что хозяйка, положив руку в перстнях на его рукав, ободряюще сказала:

— Держитесь, господин Умари.

— Рассвет приказом упразднён, — ответил он без улыбки, кивнул, вскочил на коня и через два часа уже был в этой гостинице.

Что же дальше?.. Дороги из этой гостиницы не вели никуда. Ни к морю, ни во Фрилэнд, ни в Славию, ни в Люберию…

И вдруг он вспомнил, что упустил важную вещь! Вчера, когда он отдавал письмо, ему следовало сообщить королеве еще кое-что.

«Сынок, — сказал ему король Антор. Он стал очень ласков к посланнику, после того, как окончательно убедился в своей ошибке. — Я позабыл написать в письме, — передай Ильчиэлле на словах: если мой сын Аэленд попадет под влияние герцога и посмеет выступить против родного отца, — я рассчитываю только на её поддержку.

А Умари не передал. События вчерашнего вечера обухом ударили по голове, и из неё это вылетело. Оплошность надо было исправить, не медля: он оседлал коня и отправился в столицу.

Стражники, охранявшие ворота, без слов пропустили его на территорию дворцового парка. Возможно, их еще не успели предупредить о том, что доступ ему воспрещен. Он шёл по аллее. Осенний день был пасмурным, небо — серым, молчаливые статуи выглядели серьёзными и безучастными.

И вдруг он увидел королеву. Она стояла в аллее одна, её белокурые волосы лежали поверх мехового манто…

…Отправив растерявшегося от упрёка отца в трусости Лоуленвиля во Фрилэнд, чтобы морским путем он добрался до своих владений, Ильчиэлла вернулась к насущным делам. Сомнения по поводу Умари не покидали её, и волшебная фраза «решение принято» в этот раз не оказала нужного действия.