Инифинт

— Да, — решительно сказал Фарли. — И если Ваше Величество скажет, что я был неправ, я тоже готов отправиться в тюрьму, — твердо заявил он, на секунду, однако, подумав, что же будет делать, если Олеана вдруг окажется не в голосе…

— Ну хорошо, — рассмеялась королева, — обещание твоё звучит смело, и, имей в виду, я запомнила, что ты сказал. Через час зайди ко мне в кабинет. Грант подготовит письмо, ты отвезёшь его в тюрьму. Я готова послушать твою знакомую. Заодно посмотрю на неё: откровенно говоря, мне самой интересно, кому надели мою корону…

Глава 3

Олеана долго плакала и никак не могла успокоиться.

Потом затихла и только всхлипывала, вспоминая гневное лицо и резкий голос кричавшего на неё дознавателя. Ей принесли воды в железной кружке и ломоть хлеба; воду она выпила, а есть не могла. До неё постепенно доходил весь ужас произошедшего. Платье, надетое на ней, уже порядком измявшееся и потерявшее вид, напоминало о том, что из вполне симпатичной девочки, старшей сестры, маминой помощницы, дочери героя войны и шансонетки маленького кабачка чья-то чужая жестокая воля превратила Олеану в государственную преступницу.

Ведь она не хотела ничего дурного! Помыслы её были чисты, — а что в итоге?.. Её заперли в каменной каморке, на неё кричит дознаватель, её не выпустят больше на свободу, а будут судить и приговорят к смертной казни… Олеана разрыдалась снова. Она представила маму, Симора, Грина, постоянных гостей кабачка — её слушателей… Как хорошо было петь для них для всех… Как она любит петь! Неужели больше никогда не придется?.

. Обидно умирать, когда не хотел никому причинять зла. Но её оговорили, и ей никто не верит…

Наплакавшись вдоволь, Олеана съела маленький кусочек хлеба, а потом прилегла на койку и задремала.

— Эй, просыпайся!

У изголовья стоял стражник. Олеана испуганно сжалась: ей приснился кошмар. Господин Умари, в чёрных перчатках, держал в руках пилу и готовился отпилить ей голову. Рядом с ним стоял господин, который пригласил её выступить. Большие глаза с нависшими верхними веками делали его похожим на рыбу.

«Разве ты не знаешь, как меня зовут? — спрашивал он. — Зачем ты врала господину дознавателю?» «Я говорила правду… правду…» — плакала Олеана. Пила в руках господина Умари была живая, она извивалась, как змея, блестя своими зубцами, и это было особенно ужасно.

Осознав, что приснившийся кошмар не очень далёк от яви, Олеана обречённо села на койке и подняла глаза на стражника.

— Вставай, — сказал тот. — За тобой пришли.