Инифинт

Из дорожной сумки полковник достал карту и велел бородачу подвести Умари к его столу. Пленник, шатаясь, подошёл и склонился над картой.

— Дайте карандаш, я нарисую, — попросил он.

Ему позволили сесть на табурет напротив полковника и дали короткий серый карандаш. Он взял его нетвердой рукой, неловким движением развернул карту к себе, низко наклонился над ней, внимательно рассмотрел, потом немного подумал и принялся отмечать на карте позиции, где были расположены войска. Полковник встал со своего места и подошел сзади, чтобы лучше видеть, что рисует пленник.

Бородач стоял немного в стороне и тоже наблюдал, хотя явно был штатским и в расположении войск не понимал ничего, — это было ясно по его озадаченному лицу. Руки у Умари дрожали и плохо его слушались; и полковник брезгливо усмехнулся, когда карандаш выпал из руки пленника и покатился по полу. Умари, виновато оглянувшись на своих тюремщиков, наклонился за ним, но вместо того, чтобы поднять карандаш с пола, он внезапно обернулся к полковнику и точным, заранее рассчитанным движением, выхватил кинжал из его ножен.

Манёвр удался: потерявшим бдительность врагам понадобилось время, чтобы осознать, что их ловко провели. Этих нескольких секунд замешательства противников хватило освободившемуся пленнику для того, чтобы, внезапно передумав умирать, схватить полковника одной рукой сзади за шею, а другой прижать лезвие кинжала ему к горлу. Бородач бросился было на него, но Умари остановил его, резко крикнув:

— Ни с места, иначе командир умрёт!

Бородач замер, ошарашено глядя на врага, неожиданно завладевшего положением.

— Прикажи палачу лечь на пол вниз лицом! — велел Умари захваченному противнику.

Растерянность и страх боролись с чувством долга на перекошенном лице полковника.

— Делай, что он сказал, — наконец процедил сквозь зубы командир своему подчиненному.

Бородач послушно опустился на земляной пол и лег ничком.

Умари вдруг стало весело. Он теперь не собирался на тот свет один — только вместе с этой сволочью! Они еще пожалеют, что взялись его допрашивать! Они заплатят за то унижение, которое он четыре года носил в своем сердце!

Железная дверь вдруг отворилась: явился третий — тот, кого Умари в прошлый раз толком не рассмотрел.

Это был низенький желторотый юнец, щуплый, остроносый, в солдатской форме. Он испуганно взглянул на происходящее и сразу исчез, захлопнув дверь. «Сейчас приведет подмогу, — понял Умари. — И до прихода врагов надо успеть принять решение.