Инифинт

Если полковник и дальше будет трусить и продолжит играть роль заложника, можно, пользуясь им, как щитом, найти выход из крепости. Но что, если полковник вспомнит о своем воинском долге и жертвуя жизнью прикажет схватить меня? Разумеется, я убью его, но могу не успеть покончить с собой, и буду снова взят живым. Такой вариант меня не устраивает, и рисковать я не буду. Значит, надо действовать по-другому…»

Он резко и решительно полоснул лезвием по горлу врага. Кровь заструилась по рукам, полковник захрипел.

Умари, для верности, ударил кинжалом ему в сердце. Полковник был мёртв. Умари отшвырнул труп в сторону и обернулся к бородачу, приподнявшемуся с пола и тупо глядящему на кинжал в окровавленных руках своей бывшей жертвы. «Ну, нет! — подумал Умари. — Этот так легко не отделается!»

Это тупое, безразличное, безучастное к его страданиям лицо, эти абсолютно пустые глаза, лишенные не только сострадания, но даже насмешки, эти проклятые толстые руки мясника, искромсавшие когда-то его плоть до такой степени, что сломался дух… Нахлынувшие воспоминания, видимо, исказили лицо Умари: страх появился в глазах сидевшего на полу палача.

— Нет уж, ты отсюда не выйдешь, — сообщил Умари палачу, проследив его взгляд в сторону двери. Он запер дверь на засов, переложил кинжал в левую руку, подошел к печи и взял каминные щипцы.

— Ну что — раздевайся! — сказал он своему противнику со зловещей усмешкой.

Толстяк, видимо, проглотил язык. В глазах его светился подлинный ужас.

Трусость его поразила Умари. Похоже, громадный, широкий в плечах бородач не отдавал себе отчёта в том, что даже безоружный мог бы справиться с Умари благодаря своей физический силе: для этого ему было достаточно просто встать с пола… Но, по-видимому, у них с полковником на двоих был один мозг, и со смертью командира бородач его лишился. Умари вдруг почувствовал, что даже издеваться над этим жалким убожеством ему противно и неинтересно.

За дверью послышались топот и стук.

— Ладно, — сказал Умари, — считай, что тебе крупно повезло!

Он подошел к бородачу, который в страхе тщетно пытался закрыться руками, и тяжелыми каминными щипцами размозжил ему череп.

Оба врага были мертвы. Умари отбросил каминные щипцы в сторону. Наконец-то он отомстил!

Ах, если бы можно было забаррикадировать дверь и дождаться здесь своих! Ведь Умари точно знал теперь, что они придут!

За дверью отчаянно стучали и требовали немедленно открыть.