Инифинт

Умари попытался придвинуть к двери стол полковника, — но тот словно врос в землю и не хотел двигаться с места. Впрочем, что толку будет в нём, если дверь сломают?..

Умари брезгливо вытер кинжал и руки от чужой крови о висящую на стене гимнастерку и, держа оружие наготове, присел у стены возле двери. Он слушал, что происходит в коридоре. Как будто бы шум стих. «Может, ушли?..» — с надеждой подумал Умари. Может быть — хотя это и маловероятно — королевское войско уже начало штурмовать крепость, и врагам стало не до него? Если это так, то Умари спасен — его освободят.

Он снова увидит своих друзей и сможет без стыда смотреть в глаза Ильясу. А потом королева наградит его за преданность, а он будет служить ей, как прежде… И не проморгает ни одного заговора… И не станет кричать на Олеану на допросе… И…

За дверью снова послышались шаги. Нет, не оставят его в покое… Тяжелый гулкий удар потряс подземелье — видимо, враги принесли таран. Шурупы, державшие дверные петли, вылезли, и между дверью и стеной образовалась щель.

Радостный рев противников уничтожил надежду на спасение.

Очень обидно было умирать именно сейчас, когда все так хорошо начиналось, но Умари вспомнил всё, через что прошёл: пытки, предательство, муки совести, — всё, что снова ожидало его, если сейчас он проявил бы слабость или малодушие. Он крепче сжал рукоять кинжала. Дверь тряслась под гулкими ударами. Промедление было опасно: петли двери уже почти повисли. Еще удар. Всё! Пора.

Железная дверь с грохотом рухнула на пол под натиском врагов; Умари, благословясь и наскоро помолившись, коротко размахнулся и всадил остриё кинжала себе в левое подреберье…

***

…Свет проникал сквозь веки.

Так что же: жизнь не заканчивается после смерти? В груди, там, где стальное лезвие пронзило внутренности, боли почти не было. Не могло же это всё ему присниться?..

Неужели могло?..

Он почувствовал, что щеки касается что-то теплое и влажное. Открыл глаза. Увидел на светлом фоне неба черный силуэт своего коня, старавшегося разбудить хозяина, бережно трогая мокрыми губами его лицо.

Умари лежал на берегу реки. Пока он спал, наступил вечер. Над горизонтом клубились легкие тучки. Солнце спустилось почти к самой воде. На мелких, быстро бегущих волнах переливалась солнечная дорожка.

Умари поднялся на ноги и потрепал Короля по холке.

— Сейчас поедем, — пообещал он коню.

Он скинул мундир и снял перчатки, чтобы умыться. Набрав в горсти воды, он ополоснул лицо, стряхнул воду с рук и вдруг обратил внимание на свои пальцы.