Инифинт

У вас есть всё для этого: светлая голова, храбрость и разумная доля авантюризма…

После ужина сестра герцога предложила развлечь Умари прогулкой.

— Вы позволите, Ваша светлость? — спросила она брата.

— Ступайте, — разрешил герцог.

Энель повела Умари по дорожкам большого сада:

— Здесь розы, а вот тут — пруд, живут золотые рыбки… Дочь садовника время от времени подкармливает их пирожными, я один раз застала её за этим развлечением… Это — мальва. Тут — целое море флоксов, чувствуете их аромат?.. А это — скульптура мальчика из Антики, смотрите, какой у него нежный профиль… А вот здесь целая галерея греческих статуй, видите: Афина, Дионис, Афродита, Гермес… Брат приобрёл их где-то за морем и привёз, он обожает античность.

А здесь снова розы, этот сорт вывели у нас и назвали моим именем: «Энель»… Тут беседка. Очень романтичное место… Можно посидеть в ней.

Умари возражать не стал.

Он, бродя за Энель по саду, внимательно изучил расположение дорожек, клумб, деревьев и понял, что сад окружен замковыми стенами со всех сторон, и бежать отсюда невозможно.

Они присели на лавочку возле круглого столика с инкрустированной мрамором крышкой. Уже совсем стемнело, в саду горели фонари, освещая цветы и деревья. На столике был канделябр со свечами, Энель зажгла их, и стал виден плющ, вьющийся по стенкам беседки, и её профиль. Герцогиня вдруг обернулась к Умари. Взгляд у неё был игривый и ласковый.

— Сад у нас бесподобный, правда? Он никогда не наскучивает мне. Хотя время от времени сбежать из этого замка очень хочется… Вам ведь тоже хочется отсюда сбежать?

Умари усмехнулся.

— Сейчас — нет, а вообще-то — да…

Она нежно и насмешливо смотрела на него тёмными бездонными глазами:

— Сейчас не хочется? Почему?

— Мне нравится сидеть в этой беседке, — Умари осторожно положил руку ей на талию. Он был вполне готов получить от неё пощёчину, но герцогиня не возражала, только заметила:

— Любезный господин, а не кажется ли вам, что обнимать светскую даму, не сняв перчаток, — верх неучтивости?

— Простите, Ваша светлость, — Умари усмехнулся, стащил перчатки с рук и кинул на стол.

— Так лучше? — спросил он, вновь обняв её за талию. Она не носила корсета, и он ощущал тепло её кожи.

— Ведёте вы себя — из рук вон… — заметила герцогиня. — О, какой прелестный перстень!

— Это — единственная драгоценность, которая у меня есть, — объяснил Умари. — Мать оставила мне его с тем, чтобы я подарил этот перстень будущей супруге, когда предложу ей руку и сердце.