Спасти чудовище

Огромный камин, облицованный черным мрамором, мебель из темного дерева, бледно-зеленые стены, изумрудные тяжелые портьеры и точно такой же балдахин.

Повинуясь порыву, Эйлин все-таки переступила порог и еще раз внимательно осмотрелась. Так и есть: небрежно брошенный на кровать мужской халат и бритвенные принадлежности свидетельствовали, что она без приглашения вторглась в спальню графа Уорвика. Вернее, приглашение было получено, но вряд ли кто-то примет во внимание желание самого особняка, пусть и очень старого.

В этот момент половицы возмущенно скрипнули.

– Тише ты, – шикнула девушка на особняк. – Зачем ты вообще открыл дверь?

Дом промолчал. Девушка прошлась по комнате.

Два зеркала, расположенные друг напротив друга: одно – огромное в полный рост у стены, а второе – поменьше, на туалетном столике – заставили улыбнуться. Все-таки Эйлин оказалась права: хозяин дома действительно рассматривал свое отражение.

Осознавая, что поступает неприлично, разглядывая чужое жилище без позволения хозяина, она хотела выйти, но в коридоре послышались шаги.

Отступать было поздно. Покажись девушка в дверях, ее непременно заметили бы. Шаги приближались. Понимая, что в спальню вот-вот войдут, Эйлин беспомощно огляделась и в самый последний момент юркнула за небольшую кушетку, которая стояла у окна.

Она сразу же пожалела об этом, но было поздно. Дверь хлопнула, впуская хозяина. Девушка затаила дыхание. Скрючившись в углу, она молилась, чтобы граф Уорвик не обнаружил ее.

Кажется, молитвы были услышаны.

Во всяком случае, Джаспер ничего не заметил. Выглянув из своего укрытия, Эйлин увидела, что он, на ходу скинув сюртук и жилет, направился к шкафу, достал чистую одежду и повернулся к зеркалу. Критически осмотрел себя и потянул рубашку вверх.

Догадываясь, что сейчас произойдет, Эйлин зажала рот руками. Она прекрасно знала, что благовоспитанной девушке стоило зажмуриться, но это было выше ее сил.

Рубашка полетела на пол, руки потянулись к застежке бриджей, и Эйлин пропустила удар сердца.

К ее облегчению (или разочарованию), граф не стал снимать их, просто поставил руки на пояс, со злостью рассматривая свое отражение. Эйлин тоже смотрела на него, пожирая жадным взглядом.

Широкие плечи, рифленые мышцы груди, узкие бедра. Поджарую фигуру не портили даже рубцы, словно паутина затягивающие всю левую сторону. Они исчезали под бриджами, и у Эйлин мелькнула порочная мысль провести ладонью по шершавой на вид коже и проверить докуда они доходят.