Горлица

Она присела на макушку одного из деревьев, силясь разглядеть, от чего исходит сияние. Чаячий глаз разглядел что-то, подвешенное на нижних крепких ветках. В золоченых клетках сидели птицы, оперение которых горело пламенем. Меж клеток ходили люди в темных одеждах, насыпая зерно и проверяя засовы. Раздался то ли крик, то ли стон, она увидела, что у одной из птиц нет клюва. У птицы было человеческое лицо. Горлица вздрогнула и снялась с дерева. Описав над садом большой круг, она поняла, что ни одна из известных ей тропок сюда не ведет.

***

— Город — дрянь! — заключил Иван после праздного шатания по улицам Миззы в поисках трактира, где подавали бы приличную еду, а главное — выпивку. — Четыре дюжины дней тащиться по пустыне, чтобы оказаться среди этих басурман. Кащеюшка, не ты ли распинался, что в таком богатстве мы еще не бывали?

— Не бубни, Ванюша. Умеешь на себя одеяло перетянуть. Сейчас отыщется место, — Кащей замер, пробегая глазами вывески. — Вот сюда.

Вслед за колдуном они нырнули в узкий переулочек, зажатый между высоких стен.

— Отче, — Иван приобнял оборотня, — ты слышишь? Помнишь этот дух? Выгодская свеколка! Ох, немало я горшков перетаскал, пока тебя на ноги не поставил. Тамошний ведун говаривал, что свеколка — она для здоровья самое первое дело.

— Помню, сыне, — кивнул Волче. — Ох и сладкая была! Брат Кащей, скоро ли? Слюнки текут.

— Да почитай пришли, — Кащей остановился у неказистой дверки, из-за которой доносились самые волшебные на свете ароматы — запахи родной стряпни.

— Та неушто! — дверка бесшумно открылась, на пороге стояла дородная женщина, хоть и одетая по-местному, но до того ярко и пестро, что невозможно было ни глаз отвести, ни продолжать смотреть на такую красоту. — Захир! Песок те в душу! Какой шайтан тя сюда принес! — женщина, не стесняясь, заключила Кащея в свои пылкие и тесные объятия.

— Шошана, полегче, — простонал колдун откуда-то из-под мышки.

Иван с Волче озадаченно переглянулись. Выходило, что Кащей в Миззе бывал прежде, но товарищам о том никогда не рассказывал. Тем временем, пышнотелая Шошана подгребла обоих и потащила всех в темноту, источающую запахи пищи.

Усадив гостей за низкий столик на россыпь мягких разноцветных подушек, хозяйка, похлопав в ладоши, призвала трех прекрасных дев, немедленно уставивших все тарелочками и мисочками.