Выбор

-Всё хорошо папа, я жива и почти здравствую.

В зал ворвался запыхавшийся Вениамин.

-Сестра! - выпалил он. - Где ты была, сестра? Я с мужиками с ног сбился, ища тебя везде!

-Ах, братец мой! Неужели же твоей сестре и на прогулку нельзя отлучиться? Я решила прогуляться вот и всё.

Она напряжённо улыбнулась, скрывая волнение. Её чёрные кудри блестели в солнечных лучах, проникавших сквозь большие окна. Вениамину на секунду показалось, что к сестре вернулся здоровый цвет лица. Отец не говорил сыну о состоянии здоровья Агаты, но юноша догадывался, что сестра тяжело больна.

После лесной прогулки Агата стала весела и больше не плакала. Доктор Кальковский наблюдал за своей пациенткой особенно тщательно. Он видел, что тело её слабеет день ото дня и не мог понять, почему девушка излучает счастье. Старый граф предполагал, что его дочь, смирившись со своей участью, предалась молитве и покаянию, чтобы приготовить свою душу к переходу в Вечность. Однако Кальковский на эти предположения своего друга отрицательно качал головой и в задумчивости говорил:

-Тут что-то не так.

..При всём уважении к тебе, Василий, и к твоему семейству я бы не назвал Агату зело религиозной девицей. Не вера, а что-то иное поддерживает её душевное состояние. И это очень странно. Я повидал много умирающих. Агата ведёт себя так, аки не собирается умирать вообще. Возможно, сие - реакция но осознание скорой кончины. В любом случае за ней надобно наблюдать.

И он наблюдал. Первое, что очень сильно насторожило доктора, это то, что молодая графиня перестала появляться на воскресной службе в церкви в то время, как весь честной люд: и слуги, и господа всегда бывали в воскресные дни на богослужении.

-Что-то не похоже на поведение доброй христианки, которая ведает, что скоро преставиться, - ворчал Кальковский, - или...она уверена, что не умрёт? Помешательство, вызванное несчастьем? Но Агата не похожа на сумасшедшую. Взгляд её ясен, а речи разумны.

Кальковский в силу своего ремесла и прирождённой пытливости разума обладал хорошей памятью и наблюдательностью.

Он не мог не заметить, что из гардероба его пациентки исчезла вся светлая одежда. Агата словно возненавидела белый цвет. Теперь девушка одевалась во всё чёрное. Отец её, вздыхая, заверял, что дочь так готовится к собственной кончине и что это очень благочестиво. Но Кальковский был строг в суждениях и беспристрастен. Он, поглаживая свою короткую бородку и чёрные густые усы, прищурясь смотрел на Агату.