Апостолы слепого пророка

Они видели, что случилось с их запаниковавшими товарками, рванувшими в ночь, не разбирая дороги. Слышали хруст костей и треск разрываемой плоти. Люди тоже слышали.

Раан вышел вперед, размахивая мечом, но гиены разбегались от него, хохоча, и заново смыкали кольцо, стоило ему погнаться за кем-то другим. Келено стояла почти без движения, выжидая. Раан, поняв всю безнадежность попыток пробить в окружении брешь, опустил меч и впервые со времен поединка в Церрах посмотрел ей в глаза.

— Бери меня, им дай уйти, халоот.

Келено на самом деле могла говорить, но не хотела. Она пригнула голову почти к самой земле, зарычала. То, что он предложил, ее вполне устраивало, но приказали другое, и у Раана не осталось выбора, кроме как подчиниться.

***

Келено отпустила гиений конвой, только когда они пригнали сбежавших обратно в стойбище, и Финей устроился на той самой скале, с которой объявлял не так давно праздник. Келено не могла точно сказать, сбежал ли хоть кто-нибудь — людей перед скалой собралось предостаточно.

Поймав ее вопрошающий взгляд, Иве переглянулся с Роной, и оба угрюмо покачали головами. Келено все поняла. Наверное, кто-то обязательно ответил: «Мы-то пока не убегаем, нам бояться нечего». Люди догадывались, что здесь произойдет, и не желали пропустить трагедию, достойную уличного театра. Этот сюжет был хорош и без «потерянного брата». Беглецы оказались заперты в людском кругу, жались к Раану, как те овцы, ищущие защиты у быка.

— Неблагодарность — страшнейший из грехов, — гулко разнеслось над степью.

Финею не обязательно было усиливать голос — он возвышался над толпой, кругом было открытое во все стороны пространство. Но он все равно это сделал, не зная другого способа выглядеть значительным. — Я подарил тебе жизнь и свободу, и вот чем ты оплатил этот долг.

Келено попыталась в уме состыковать долги и подарки, но не очень в этом преуспела. Она, все еще чудовищная, сидела у подножия скалы и старалась не двигаться.

— Отпусти мой народ, — Раан не мог усилить голос, но его призыв все равно прозвучал, как первые звуки грозы.

— Твой народ пострадает за твою ошибку.

Келено ждала бездумно, потому что мысли о том, что дальше, не очень ей нравились. Она предвкушала кровь Раана на языке, но кровь эта сильно горчила.

— Учитель, остановись.

Келено вздрогнула. Иве вышел в середину круга, встав рядом с осужденными, и она могла только глухо стонать внутри себя.

— Это не справедливость, это тирания не лучше той, что в Церрах.